Я ходила в детский сад

– Мам, почему нас не отпускают? Я хочу домой…

Тут понимаю что не смогу дожить до утра: одна, без поддержки. Лишь спустя время после, признаю – это глупый, страшный поступок. Но в тот момент меня поглотил ужас, плохо соображала. Меня будто замкнуло, не могла дышать. Казалось, только дома смогу нормально выдохнуть и вдохнуть. К тому же там ждет восьмимесячный Ванька, я не могу уехать от него куда-то за пару сотен километров прямо так, с ходу.

В ватном полусне беру Мишу, под угрожающие уговоры врача расписываюсь, что на свой риск уезжаю и буду в госпитале утром.

Еду. Дороги не вижу из-за слез и дождя. Хочется скорее добраться до дома, чтобы выплюнуть этот ком. Но Миха мерзнет при быстрой езде, а я забыла ему кофту. Останавливаюсь каждые десять минут, чтобы согреть его, прижимаю к себе, и в этот момент слезы катятся быстрее. В голове стучит: только осторожно, только осторожно. Не приведи Бог упасть, – не спасут…

Вместо часа едем вечность. Еще полтора часа после меня колотит дрожь. Вливаю в себя пол-пузырька валерьянки, полстакана виски, и вою в ванной в голос, включив воду на полную, чтобы не было слышно.

Что это? Откуда взялось? Что дальше? Ответов нет.

Мы в чужой стране с больным дитем, без страховок и сбережений.

Миша спит, утомленный, осунувшийся, с раздутой синей рукой. Я лежу рядом без сна, беспомощная как рыба на песке, и пытаюсь дышать сквозь дыру в груди. Утром вернулись в госпиталь на такси. Пришел врач, еще раз осмотрел руку, анализы и сказал, чтобы я перестала плакать.

Нас отправляют в центральный госпиталь в Сураттани на скорой помощи, потому что в местных клиниках острова нет отделения по крови, нам тут не помогут, а госпитализация нужна срочно.

Всю дорогу я несу Мише какую-то чушь, только чтобы не молчать. Он затих и смотрит со страхом. Замечая его взгляд, отвожу глаза в сторону удаляющегося острова и впервые вижу не рай, а равнодушный кусок чужой земли.

Когда скорая, выехав с парома, включает сирену и несется по встречке, он цепляется за мою руку: «Мам, я что – умираю?».

Нас везут в районный госпиталь, отправляют в приемное отделение, где мы смешиваемся с толпой больных. Еще подумала тогда: вот он, мой кошмар. Но нет… Долго оформляют, ведут по коридорам, в общую палату. Где оказалось, что кошмар-то весь впереди.

Мы стоим посреди огромного зала, коек на семьдесят. На них дети всех возрастов. Вокруг люди с горшками, с едой; все липкие от пота. Никаких вентиляторов и кондиционеров.