Нравы времени

Любил тебя и до сих пор

Люблю как ангельское чудо,

Но без тебя мне очень худо,

А не любить тебя – позор.

«Люблю я рисовать…»

Люблю я рисовать

Квадраты без углов

И точно так искать

Правдивость без основ.

Квадраты просто так

Рисую так себе.

Правдивость, как-никак, —

Она в моей судьбе.

Судьба не без углов —

Особенно моя,

Квадраты без основ

Рисую, мысль тая.

Основы – ерунда,

Что нет у них углов.

Квадраты – не беда:

В них сложных нет основ.

«Какой-то сукин сын паршивый…»

Какой-то сукин сын паршивый

Дорогу перейти надумал мне,

И пусть интеллигент я вшивый —

Меня ли можно хлопнуть по спине?

И сам я никому дорогу

По вшивости своей не пробегал,

Единственно – и слава Богу —

Её я неустанно уступал.

Её я уступил и сыну,

Который перешёл дорогу мне…

Взорвавшись, быстро я остыну,

Чтоб мне тому не хлопнуть по спине.

И, слава Богу, наша разна

Одна дорога-путь; но, чёрт возьми,

Мне если встретить несуразно

На ней его, из сукиной семьи.

Соловей и поэт

В железной клетке с позолотой

Поёт чудесно соловей,

Увеселительной заботой

Тоски не оживит ничьей.

В железной клетке затемнённой

Поёт возвышенно поэт,

Он несвободой оскорблённый:

Ему духовный нужен свет.

В железных клетках каждый лично

Поёт – поэт и соловей:

Один – чудесно, безразлично,

Другой – о радостях людей.

Из Лермонтова

Нет, я не Лермонтов, другой,

Никем не знаемый избранник,

Как он, заблудший в думах странник

С какой-то странною судьбой.

Я поздно сделался поэтом;

Мой ум покой не возмутит,

В душе моей холодным светом

Едва ли сердце осветит.

Какой читатель старомодный

Изведает души глубин?

Укажет кто толпе народной,

Что вот Поэт ещё один?!

«Чёрный ангел, белый чёрт —…»

Чёрный ангел, белый чёрт —

Мир вокруг перевернулся;

Ангел горестно упёрт,

Чёрт печально улыбнулся.

Я раздвоен, чёрт возьми.

Боже правый! Что творится?

Словом верным вразуми,

Чтоб к Тебе душой явиться.

Чёрный ангел, белый чёрт,

Сбросьте странные одежды…

Впрочем, я и сам упёрт:

Юные надел надежды.

«Вчера такою ты была…»

Вчера такою ты была,

Что вдруг с восторгом испугался:

Ты розой свежею цвела,

Тебя коснуться не решался.

Хрупка же красота цветка!

Но бережно моя рука

Тянулась к наготе дышащей,

Едва стыдливой и дрожащей.