Липкие сны

В то лето, когда я нашел котенка, на юге бушевала холера. Мне семилетнему все было нипочем, а вот бабушка тихо молилась на образ в углу ее комнатки. По воскресеньям мы иногда приезжали к ней с мамой. Пили чай с пирожками или вареньем. Еще у нее всегда были шоколадные конфеты: Мишки или Красная шапочка. Я до сих пор люблю их и часто покупаю в булочной на углу. Из-за холеры мы в тот год не поехали в деревню, и я так и проболтался все лето на пыльных московских улицах. Зато тем летом родители купили цветной телевизор.

Дилайла звучала из каждого окна, и для меня именно эта песня сделала мир цветным.

А несколько лет спустя, на выпускном вечере, точнее уже ранним утром, после выпускного, мы шли по проезжей части Проспекта мира и горланили песни под старенькую гитару, в том числе и Дилайлу, распугивая своим выступлением редкие легковые автомобили. А потом, уже около Сретенских ворот, мы увидели, как в булочную привезли хлеб в автофургоне, и радушный водитель угощал нас белыми булочками, которые в магазине тогда стоили семь копеек, их еще иногда называли Французскими.

Никогда в жизни я не ел более вкусного хлеба.

Внезапно водитель переключил канал и я услышал невнятный хрип Стаса Михайлова.

– Надоело это старье. – Он попытался улыбнуться. Но, увидев мою досаду, застыл с нелепым выражением лица. – Может, назад переключить?

– Нет. Не стоит. Да, вот уже и метро. Можете здесь остановить, – Я достал деньги и протянул их водителю. – Удачи на дорогах.

С этими словами я выскочил из машины.

Кажется, я опять был излишне резок. Странно, я всегда считал, что умею общаться с людьми. Я уверенно чувствовал себя в любой компании. А тут дважды в течение одного утра обрывал разговор не самым лучшим образом. Впрочем, стоит ли ломать голову из-за подобных мелочей. Водитель, подвозивший меня, скорее всего уже забыл о моем существовании. Наташа – женщина умная и не станет обращать внимание на такую ерунду. В метро было тепло, и его ежедневная толчея вернула меня в сегодняшний день.

…………

Слова, слова, слова. Они медленно проплывали передо мной, складываясь в фразы, абзацы, главы. Точки, запятые, красные строки, разделительные знаки придавали смысл тексту, написанному неизвестным мне автором. Иногда заставляли звучать нежные, лирические, почти забытые струны моей души.

Правда, это бывает редко. В основном, я исправляю нелепые ошибки или опечатки, вставляю, где надо пропущенные знаки пунктуации.