Глобус Билла. Пятая книга. Козерог

Теперь мне нравится… Э!

Билл увлечённо обернулся, и машина крутанулась на пыльной дороге, взметнув едкое облако.

Пыль была не противной, а как в семейной библиотеке, которой прилежно не пользовались несколько поколений бастардов.

– Кто тебе дал эту феромоновую травилку?

– Стащил. Там же, где машину. Знаешь, я не сразу решил, что взять – мотоцикл, – с некоторым сожалением в голосе, – или вот эту. Решил, машину… вдруг ты бы была без сознания.

Говоря это, Билл дважды обернулся. Шанни жестом дважды вернула его к созерцанию оранжевой вьющейся дороги.

– Что-то я не понимаю, Билл… может, мне потерять сознание, чтобы ты испытал чувство удовлетворения от своей предусмотрительности.

Билл не обернулся, она видела фуражку и из-под неё клочья светлых волос.

– Это ты как хочешь, Шанни. – Сказал он, следя за дорогой. – Как ты желаешь.

Она смолчала, потом потянулась и дёрнула его за волосы.

– Сними эту чёртову фуражку.

Билл неохотно сдёрнул руку со штурвала, но Шанни, присев боком, сама стащила у него с головы, потянув пряди, и рассмотрела огромную претенциозную штуковину.

– Это хуже, чем шляпа нашего командира.

– Куда ему… слабо.

Билл кивнул ей в зеркальце. Далеко впереди заблестел металлический мост – там, должно быть, ходит тот безмолвный поезд.

– А где ты нашёл форму своего размера?

Шанни легла на спинку шофёрского сиденья и тронула портупею.

Билл выставил руку.

– У дядюшки, вестимо. Лежала себе, отглаженная, времён нулевой мировой.

– Понятно.

– Что ты ещё хочешь узнать?

– Не представляла, что ты знаешь язык.

Билл, подтянувшись, показал ей в зеркальце выгнутые губы.

– Что? Ты не… но я слышала, как ты говорил!

– Говорил… нет, я не говорил. И вообще, если хочешь знать, мне и форма эта не была нужна.

– Она тебе идёт, Билл. И это ужасно.

– На тебе.

– Нет… я другое имела в виду. Ты спустился за мной в преисподнюю…

– Вот я слышу благодарность в твоём голосе. С опозданием, ну, да ладно.

Раздался вой и скрежет. Навстречу из кустов выскочили три мотоцикла.

Билл крикнул:

– Тю! Наконец…

Он прорычал:

– А ещё кто-то говорил, что я плохой актёр.

Скрежет, как в воронку утащило – к луне, которая теперь со своим зайцем осталась одна в небе. Открылась площадка станции. Вдали двигалось привидение – громадный поезд.

– Она сказала – никакой.

– Что?

– Следи за дорогой…

– Откуда ты… это ведь мама сказала.