Глобус Билла. Пятая книга. Козерог

В комнате, где обычно преобладал нежный свет, сейчас ярились бесчувственные лампы над столом, с которого всё небрежно посдвигали на углы.

Иннан ёрзала на краешке стола.

Следом вошли Энкиду и Шанни. Синилки беспистолетной барышни сразу расширились. Билл понял, куда она смотрит.

– Иннан исследовала милое яблочко. – Заговорил сходу Ас, желая сбить их с драматизма на дело. Он повернулся к Шанни.

– Сильнейший парализатор. – Изрекла Иннан, поставив тем самым комнату на паузу.

Никто не осмелился отменить тишину.

Оно лежало, неистлевшее ничуть, свежее и слегка потемневшее там, где безупречный свод зубов оставил слепок.

Шанни содрогнулась неприкрыто.

– Там их было так много. Не меньше тонны.

Она повернулась к Биллу.

– Говоришь, ничего?

Он пожал плечом, с тревогой глядя на неё.

– Густой лес, и эта штука. Всё.

– Быстро они свернули свою походную лабораторию.

Иннан процедила:

– Интереснее другое…

Ас молча кивнул.

– Да… кому это предназначалось.

Энкиду апатично предположил:

– Во всяком случае, коль сия лесная дама так охотно поставила пробный опыт на первом попавшемся объекте, у них не всё схвачено.

Ас согласился, но не вполне уверенно:

– Возможно…

Он перехватил взгляд Билла и посмотрел на Шанни.

– Очень было страшно?

Шанни нечутко взглянула. Энкиду повторил вопрос Аса дословно, подрядившись переводчиком – должность всегда почётная.

Шанни поняла, что они твёрдо решили вставить утепляющий момент, и ответила:

– Не так, как было слушать проклятия Билла, когда он сбривал свою девятидневную бороду.

Билл облегчённо охнул, осёкся и сказал сурово:

– Что, я так сильно ругался?

– Сильнее не бывает. – Уверила Иннан. – Мы все слушали по очереди. Окошко возле той двери, которая ведёт в узенький переход у ванной комнаты, запотело. Мы ссорились и толкали друг друга.

Шанни покачала головой, прижимая руку к подбородку, точно удерживая впечатления – этот жест поразил Билла:

– Но как ты там ругался…

Билл потёр руки.

– Надеюсь, я обогатил язык.

Он знал точно и, когда произносил это, и позже, когда они выходили: с этого жеста Шанни они все ощутили натиск событий.

Так ощущал его лишь Том, когда впервые решил записать свою историю.

В прихожей они, впрочем, все чувствовали обыкновенный страх. Так не бывает, когда ты дома.