Глобус Билла. Пятая книга. Козерог

Шанни показала им опубликованный плакат – на нём была изображена женщина в уродливой фабричной одежде с облачком текста у накрепко сжатых губ. Текст призывал женщин трудиться на благо войны на заводах и фабриках.

– Какого чёрта. Ничего личного, но война это обыкновенное мужское, разве нет?

Ас согласился.

– Это отвратительно. Меня тянет вмешаться, если честно. Парой ударов я бы перехлопал их танки.

Энкиду возразил:

– Но, говорят, непременно должна победить одна из стран. У неё появились союзники, и они называют эту войну сражением света с тьмой.

– После победы, – подхватила Шанни, – и эту страну, и союзников объемлет тьма. Но Энкиду прав – лучше не вмешиваться. Боюсь, мы только напортачим.

Иннан мало интересовалась происходящим и, как только её ни стыдили, рассеянно улыбалась и тут же делала серьёзное лицо. Но однажды и её проняло.

Мегамир сообщил о бомбардировке, которой сторона тьмы подвергла один из самых старых городов мира. Именно сюда в здешний университет исчезала время от времени Иннан.

Шанни, посмотрев на дымящееся величественное здание с двумя уцелевшими каменными леану у расколотого крыльца, безжалостно удивилась:

– Не думала, что ты способна сочувствовать людям, ночующим в метро.

Она встала и ушла, Ас и Энкиду почему-то последовали за ней.

– Да я просто теперь не смогу вырваться из этого проклятого дома! – Крикнула вслед Иннан.

Билл не ушёл. Он подхватил её слова очень дружелюбно и даже игриво, точно желая показать, что он никого не судит:

– Можно подумать, ты…

И прикусил язык.

Они помолчали ровно секунду – Иннан поощряюще смотрела на Билла.

И представьте, – как сболтнул потом Энкиду, задержавшийся у окна и подслушавший часть разговора, – он всё-таки это сказал!

Иннан вовсе не рассердилась. Она ответила:

– Можешь не верить, но я там бывала.

Билл задумался. Попытавшись устроить на физиономии лукавое выражение, он пробормотал утвердительно:

– Но письмо ведь ты не туда отправляла…

– Не туда? Опасный ты мужчина, Билл.

В этот момент Энкиду надоело подслушивать, и он упустил концовку.

Билл нечаянно кое-что припомнил. Перед глазами прыгали буковки на конверте, а отчётливый, чуть механический голос произнёс в памяти, и Билл за ним повторил:

– А демократия там есть?

Он сделал это из озорства.