Цветы полевые

Дышать стало трудно. Дыхание замедлилось. Из сосен потянуло скипидарным духом. Клонило в сон. Было начало сентября, заметно похолодало. Комар не так донимал. В воздухе висела паутина, вода потемнела, небо опрокинулось. Все располагало к анабиозу. Придремали.

Очнулся я от криков. Орал Горбатенко, орал на Валдиса, который один уже вывел наш плот на стрежень. Хотел блеснуть своими способностями морехода. Вы видели слалом-гигант на байдарках каноэ? Редкий вид спорта. Вернуть Валдиса было невозможно, уже не под силу.

Плот подхватило стремниной и он, не слушаясь тщетных попыток человека, что-то исправить, разворачиваясь и наскакивая на камни полетел вниз, обдирая бока. Все застыли. Плот несло на огромный, облизанный, черный валун. Осознавая опасность, Валдис в последней попытке с размаху воткнул шест под основание валуна. Плот накатил, даванул на шест со всей необузданной силой своего веса и разбушевавшейся воды. Наш капитан, как мешок вылетел в поток. Наскочив на валун, плот немного отпрянул, задрожал, напрягся и медленно стал вставать на дыбы. Поклажа просто съехала в воду. Полегчавший плот понесло в омут со стремительными воронками, широким плесом, с торчащим повсюду, принесенными водой деревьями. Все забегали, засуетились, запричитали.

Такого мата я не слышал никогда больше в жизни – запомнить было невозможно. Валдис выполз на противоположный берег и бежал за мелькавшими на поверхности воды остатками груза. Замедленные съемки экстрима. Картина еще та, положение еще хуже.

«Все перекаты, да перекаты.

Послать бы их по адресу.

На это место уж нету карты,

И мы плывем по абрису…»

Все, как в песне-доходчиво и понятно. Выловить из реки удалось немного. Тройку рюкзаков, пару спальников, какой-то мелкий скарб и почти пустой мешок из-под сухарей. Соль просто растаяла, уплыла, сахарный песок постигла та же участь. В мешке были мокрые крошки от сухарей (черные вперемешку с белыми). Спасибо Виктору Милованову, это он предложил собирать крошки. Дело в том, что при перетаскивании мешков с сухарями с места на место, в них остаются отходы, которые мы и ссыпали в один мешок.

На берегу у костра оставалось: три рюкзака, мое ружье, эмалированное ведро, нивелир, рейки, один топор с треснувшим топорищем, пара пачек чая, кружка сахара, документы, рация. В одном рюкзаке обнаружили две бутылки спирта. Валдиса, как провинившегося и все равно уже мокрого, загнали в воду первым.

Собирай дорогой!

Потом лазили по очереди, парами.