Райские ботинки и Жареная кобра

– А в памятнике он сидит? – спросил Миша у бабушки, когда они отошли от консерватории метров на сто.

– Сидит, сидит, – уверенно сказала бабушка. – Ведь все свои дома охраняют. И Чайковский тоже… А то залезет какой-нибудь Оффенбах… Не выгонишь потом…

– А что он там ест? – недоверчиво спросил Миша.

– А что Бог велит, то и ест! – сказала бабушка и они вошли в подъезд своего дома. Поднимаясь в лифте, Миша представлял себе, как маленький, седенький, похожий на мышку Чайковский, сидит в ледяном доме-памятнике, и чутко слушает, не лезет ли к нему разбойник Оффенбах…

На обед бабушка дала Мише варёную курицу с рисом и яблочный пирог, печь который лучше её не умел никто.

– Ох, вкуснота! – подумал Миша, медленно, с наслаждением поедая сочный, хрустящий пирог. – Наверняка, мой Чайковский тоже доволен! А тот, кто в памятнике сидит, завидует! Откусив ещё кусочек, Миша задумался.

Мысли пошли волной, тяжёлые, неприятные…

– Когда ему есть? Кроме Оффенбаха есть много всякого народа, который выпер бы Чайковского на мороз, и занял бы его место! Сто процентов! Композиторов поумирало тучи! И разве у всех есть такие красивые домики, как у Чайковского? Нет! Вот они и бродят вокруг, как собачки! Голодные! Они думают, что у Чайковского в памятнике есть яблочный пирог, а у него нет! Что ему Бог даёт? Не знаю! Но такого пирога, как у меня и у моего Чайковского – у него точно нет! Угостить бы его! Но как? Невозможно!

Поняв, как живёт Чайковский в памятнике, Миша очень расстроился.

Ну как так? Великий композитор, ну пусть кусочек его, а сидит без пирога! Мало того, что голодный, так его ещё и выгнать хотят из дому всякие Оффенбахи!

Миша обожал музыку Чайковского, даже плакал, когда кто-то её хорошо играл, и ненавидел Оффенбаха.

Он представлялся ему злым, коварным клоуном, с ножом за пазухой.

«Но что же делать? Как накормить Чайковского яблочным пирогом и спасти его от злого Оффенбаха!»

Об этом Миша думал целую неделю.