Райские ботинки и Жареная кобра

Официантки оглядывают стол, что – то поправляют на нем… И уходят… Через минуту в зал входят солисты Большого театра, Маквала Касрашвили, Зураб Соткилава (удивительно похудевший),и еще кто- то… Они садятся за стол и начинают тихо беседовать о чем – то… К еде не притрагиваются… Мы притихли, едим, пьем… Но очень, очень смиренно… Поведение артистов за соседним столом очень нас интересует… Так продолжалось минут сорок… Наконец «соседи», не притронувшись к съестному, встали из за стола, и вышли из зала… Ясно было, что возвращаться они не собираются… Пауза.

Оцепенение. И вдруг Васильев встал, спокойно подошел к покинутому столу, и переставил блюдо с рыбой на наш стол. Тут же в зал заглянули официантки, улыбнулись, и стали собирать закуски на подносы… Одна из них, приятельница Васильева, сказала:

– Сашка, ешьте! Они ушли совсем!

Собрав закуски, официантки ушли. Васильев указал на блюдо с рыбой и сказал:

– Господа! Я обещал новый театр! Пожалуйста! Он к вашим услугам!

Почему мы не завыли от восторга, я не знаю.

Нас бы не выгнали. Но дело не в этом. Мы быстро съели рыбу и не заметили, что водка кончилась. Это было трагично! Это было не вовремя! Это было не поправимо! Так мы думали. Но мы ошибались! Васильев вышел из зала и быстро вернулся с двумя бутылками водки и тремя пива!

Мы заорали:

– Боря!

Васильев, открывая бутылки, сказал:

– Ну, конечно, он! Кто же еще! Ну что, господа! Продолжим?

Что тут началось! Передать не могу!

…В ресторане работал официант Боря, наш друг, у которого можно было занять, что угодно.

Только с отдачей…

Через час, совершенно пьяные и веселые, мы вышли из ресторана, взяли такси и поехали к Большому театру. Подъехав, мы с трудом, и безумным хохотом, вылезли из машины, и поклонились Большому театру в пояс. Потом забрались опять в машину, и поехали ко мне. Дома у меня был огромный пирог с яйцами и капустой, и три бутылки моего любимого Мукузани. Ну, приехали, вино выпили, съели по куску пирога и что дальше?! Сидеть дома?!Черта с два! Сделав обзвон, мы рванули в ближайшие гости! Потом еще в какие- то! Потом в третьи! И веселье наше, безудержное, страстное, почти сумасшедшее, продолжалось до самого утра! Так тогда жила богемная Москва! У нас были деньги, работа, и возможность быть счастливыми!

Великий воин пустыни

…Я не знаю, как это получилось, но в возрасте 8 лет я оказался на море, в пионерском лагере… Без папы, без мамы, без дедушки и – самое страшное! – без моей милой бабушки.