Избранное-1. Итого: из разных книг за четверть века

Но мама почему-то ехать не торопилась и покупать билеты не бежала. Непонятная тогда была мама, странная какая-то.

– Мамочка-а, ну поехали скорей на Камчатку-у! – канючила опять Ксенька, и глаза у мамы делались большими и влажными. Потом мама уходила для чего-то на кухню и запиралась там.

А потом, когда глаза у мамы становились опять нормальными, она объясняла Ксене, что Камчатка – далеко, что самолеты туда еще пока не летают, но скоро полетят, и что жить там пока негде, и что вообще папа – в море, на корабле.

Кораблей тогда Ксеня еще ни разу не видела, а может, видела, но забыла. А море – видела, но по телевизору, и никак не могла понять: где же там, в море, папа и что он там делает, вместо того, чтобы ростить ей лялечку?

– Срости тогда ты! – требовала она снова от мамы, но мама не поддавалась. Будто бы без папы даже такого простого дела сделать не могла!

Правда, теперь лялечка у Ксени есть. Но разве она такую просила? Это ведь не лялька, а одно мучение, даже «папа» сказать не может! Только и умеет, что глаза таращить да подгузники мочить, мама уже устала их каждый день стирать.

– Давно пора самой на горшок садиться! – воспитывает Ксенька сестру. – Маму бы пожалела.

И качает головой, совсем как бабушка.

А бабушка у Ксени – молодец. Она и маме помогает, и Ксеню не обижает, и не плачет никогда. А еще она – хороший воспитатель, вон какую внучку вырастила! – Ксенька с удовольствием оглядывает себя в большом зеркале.

– Поискать таких внучек! – добавляет она, уже – для Насти.

Но Настя все равно ничего не говорит, а только угукает.

Тогда Ксеня достает из шкафа альбом с папиной фотографией и принимается объяснять Насте, кто там нарисован. На фотографии папа – красивый, молодой, еще с усами и с ножиком на желтом ремне.

– Это – кортик, – показывает пальцем Ксеня сестре, – скажи: «кор-тик».

– У-гу, – говорит Настя.

– Не «угу», а «кортик». Эх ты! Ножик такой, не понимаешь, что ли?

– Ы-гы, – улыбается Настя.

Нет, лучше уж с ней слово «папа» разучивать, а потом – все остальные. Все равно ведь у папы кортика теперь нет, его какие-то «матросы» из железного ящика-сейфа утащили. Ну, взяли без спроса, а ящик – сломали.

Ксеня тоже ломает иногда игрушки, но только свои, а чужие еще почти ничьи не ломала. И без спроса ничего не берет. И всегда все на место кладет после того, как поиграет. А «матросы» папин ножик на место не положили.