Избранное-1. Итого: из разных книг за четверть века

Мальчишки грезят о боях,

о жарком солнце ратной славы.

Но чей там сок – росою ржавой

на сжатых танками полях?..

В руках – ружье? иль карандаш? —

не разглядеть за дымкой детства,

и новым – старое наследство:

тугой ремень да пыльный марш!

Когда бы: «только на бумаге»,

иль в пионерском «Будь готов!»,

но – разлинованность рядов

и – гордые! – над ними стяги.

Рисуют дети – все подряд:

что видели, что не видали.

…Звенят военные медали:

за рядом – ряд,

за рядом – ряд.

«Тбилисский синдром»

(вместо молитвы)

В который раз Ты предал нас, Господь!

Оболганы, гонимы, безъязыки,

Всё ж верили: Могучий и Великий,

Ты не позволишь нас перемолоть…

Как не допустишь, чтоб Твоя же плоть —

Под разума скудеющие блики —

Страдая, корчась, в отрезвленье диком

Дала себя сомненью побороть…

Тебе – Отцу! – не верим больше мы.

Плюем на все молитвы и псалмы,

Бежим Тебя, слепой Создатель наш —

Ужо нам ведома цена Твоей любови:

Насытясь нашей мукой, нашей болью,

Ты вновь и вновь детей Своих – предашь!.

«Россия, Русь!..»

Россия, Русь!

Опять несешься вскачь

за тусклыми болотными огнями…

Опять – беда,

опять – сиротский плач,

опять – пророки, битые камнями,

опять – судьбы слепое колесо.

И не смиренье – гордость! Нет, гордыня!!

Проходит все.

Пройдет и это, все.

Останется, быть может, только имя:

Рос-сия… Русь…

Колесованье

(разговор палача с бунтарем)

«Ну, давай, браток, народ не держи,

пошустрее подползай к колесу,

на широком колесе полежи.

И не жди, дружки тебя – не спасут!..»

А на площади – топтанье да ор.

А над площадью – холодный пожар.

Лезвиём играет вострый топор,

окунается в малиновый пар.

Гомонит «опричны» пьяная рать,

горожан сюда согнав поутру.

На миру, оно – того: помирать

легче, вроде – говорят – на миру…

Ой ты, воля, сладка воля моя,

Не тебе ли я так славно служил?

Помирать, оно – легко, братовья,

для того, кто этой волей не жил,

для того, кто не бежал никуда

от боярского крутого кнута…

Ухмыляетесь, гляжу, господа?

Умиляешься, гляжу, босота?

Поскачите к атаману, в леса,

обскажите всё, как есть, про меня:

мол, на дыбе – ничего не сказал,

на свободу, мол, себя не сменял.

Расступись, а ну, крещёный народ!

Крепче, кат, меня на обод вяжи!

Бог, Он – видит!..