Актуальные поэмы

О, гордый росс!

Восстань за бедных коз,

Умри отрадно

За всех невинно истреблённых,

Ограбленных, ославленных

И сбитых с толку травоядных!

Эге! Филиппова фамилия – Едрос?

Кавказец он, преследует, собака, русских коз!..

Под это дело адвокаты-барсуки,

Законники и доки,

Оформили доверенности (алчным всё с руки!)

И, взяв авансы с Кабана и Козочки,

Умело дело повели.

– Закон за нас процессуально-уголовный! —

Урчал Барсук Козы. – Мы вас засудим, безусловно!

На эти эскапады вольные

Кабаний Стряпчий отвечал достойно:

– Не знает жалких коз

Заслуженный порос.

На ишаков и на овец

Наш доверитель

Взирает равнодушно.

(Какая в государстве нашем атмосфера душная!)

Козою наглойнаш клиент

(А, между прочим, он – мужчина,

Муж примадонны, хоть и бывший,

Король шансона нынешний

И действующий принц ремейка, —

Попробуй так, сумей-ка!)

Был аттестован потерпевшей как гондон.

Такого поношения не вынес бы

Не только он!

Переживая состояние аффекта —

О, кроткий Боже! —

Клиент нанес Козе, верней, её смазливой роже,

Ничтожнейший дефект…

– Не дотянуть вам до аффекта! —

Перечил адвокат Козы, —

Не будь я съевший пса Барсук,

Вы не на тот уселись сук.

Любой судья, глава, префект

Вам пояснит, с какого миллиарда

У нас считается аффект.

Коза, специалист искусствоведенья,

Корректность соблюдая и бонтон,

В том смысле выразилась о гондоне,

Что чистое зачатие искусства

Хряк произвольно прерывает, гнусный,

Разбрызгивая жиденькое семя

На всероссийской сцене

Не грациям в роскошные колени,

Не Талии в подол льняной – богине,

А подлой публике в бесплодную вагину

И стимулирует всухую фалл народный,

Что никуда не годно!

Да, безусловно, налицо – дефект.

Но, господа, при чём же здесь аффект?

Вот если бы Коза дала

Конкретное определение гондону,

Допустим, рваный или штопанный,

В то время как он – прочный, пробованный,

Тогда бы были основания её опровергать

И пяточной мозолью, негодуя, топать.

х

Меж тем лесная атмосфера накалялась.

Тем более, что летом лес горел,

А при строительстве дороги

На славный город Петербург,

Заметно поредел,

И слёзам жителей лесных не виделось предела.