Вечный зов к вечно живым

удалось осуществить то, что не удавалось никому посредством штыков или бронированых кулаков.

Очевидно, подобный эффект, в условиях перехода к народной власти сохраняется везде – где политическое руководство устанавливает её над хозяйственным комплексом с государственной системой управления.

А таким образом и левые радикалы и правые либералы сошлись в одном экстремистском противостоянии к новой власти.

А вторые и послужили поводом для вмешательства прозападных, якобы, международных органов в целостность государств – по своему силовому выбору демократии.

2. Поднималась ли попытка возврата к прежнему барству?

Ответить на эту головоломку нельзя, не поднимая вопроса – понимал ли первый Президент России, что заявляя о свободе от партбилета – он заявлял об освобождении в том числе и от самого себя?

От одного из тех, кто выйдя в свет с деревенской улочки им.

 К. Маркса, многими десятилетиями внушал и доказывал собственной успешной карьерой – верность и всесилие идеи марксизма-ленинизма, вплоть до тех вершин, которые только и позволили ему швырнуть партбилет отнюдь не секретарю местного парткома, а на виду у всего мира.

От того, кто знал досконально, что по внедрённой им же системе уравнительной оплаты труда с категорическим ограничением свободных частных доходов, по аукционной приватизации евротипа – именно российскому народу ничего из им же созданного и защищённого от агрессоров – не достанется, кроме как подпольным миллионерам, новоявленным дельцам с двойным гражданством, и тем, кто стоял у руля распределения мощнейших общественных фондов?

Понимал ли он все последствия популлистского лозунга типа «разрешено всё, что не запрещено законом» – именно в тот период, когда прежние советские законы отвергли, а новые и по сей день ещё рождаются во фракционно-идеологическом противостоянии?

И даже Конституция основательно подверглась интерпретации четырёх (как минимум) свободных идеологических предубеждений, прежде чем дойти до тех, кто её обсуждал, одобрял и принимал.