Штукатурное небо. Роман в клочьях

Я по ошибке ноту выучиль, случайно

В тот день, когда любимую нашель;

И сколько я ни проверяль себя, она всё

К аккордам польнозвучным подходила.

Чему не быть, того не миновать.

Развязкой мрачности, которую очевидцы назвали «приступом неистовой радости», был звонок, напрочь согнавший его тяжелый сон, утром 31 декабря – звонила Марина. Она звала Владимира вечером встретить Новый Год на даче у подруги в Подмосковье, говорила, что Новый Год – это новая жизнь, что им нужно о многом поговорить, потом долго молчала.

Владимир только кивал, дрожа от волнения, и благодарил за то, что она о нем вспомнила.

Связь прервалась сама собой, и он прошептал Богу молитву за то, что успел записать точный адрес дома в деревне, где должно было свершиться их долгожданное свидание.

IV

Весь день Владимир не находил себе места – время тянулось непомерно долго. Он то и дело взглядывал на часы – это только подогревало его нетерпение. Перед обедом он выбежал в магазин, приобрел неоправданно дорогую «Вдову Клико», с килограмм «столичного салата „Оливье“», рецепт приготовления которого не имел ничего общего с рецептом прародителя, давшего ему такое звучное имя, но и это не сильно скоротало и без того вялотекущие минуты.

Всю следующую ночь Владимиру предстояло ни на секунду не сомкнуть глаз, и потому он, скользнув под одеяло, заснул крепким, предвкушавшим счастие, сном, не обращая внимания на предпраздничную суету и шум, которые доносились из холодного коридора общаги.

Проснулся он около девяти пополудни, наскоро умылся, проглотил бутерброд и, запрыгнув в приготовленную заранее нарядную одежду, отправился на Курский вокзал, чтобы предстать перед Мариной загодя до наступления торжественных двенадцати ударов. Дорога была ему незнакома, а езды всего двадцать или тридцать минут.

Но едва Владимир сошел со станции в поле, как поднялся ветер и началась такая метель, что дикий зверь своротил бы со следа и прямиком поспешил в свое земляное убежище.

В одно мгновение дорогу занесло, а огоньки, которые светили вдалеке так приветливо, исчезли. Владимир протягивал вперед свою черную руку, но она пропадала в белой пелене огромных хлопьев, застивших ему глаза. Он ступил вправо и вдруг по пояс провалился в сугроб. Было это так неожиданно, что он потерял направление и дальше двигался уже наугад. Пот катил с него градом. Время шло. Владимир начинал беспокоиться. Наконец в стороне что-то стало чернеть.