Штукатурное небо. Роман в клочьях

Поезд затормозил, крышка пригвоздила мои пальцы к белёсым клавишам. К утру основания ногтей посинели, а в ночи я слёзно дула на них. Мама так и не проснулась. И слава Богу! Иначе бы всей птичке пропасть!

Физуло-Физула-Физули – я долго не могла определиться, как правильно его называть – встретил нас на расколотой пополам платформе очень радушно. Как папа наш, он присел и раскинул для объятий руки. Не знаю, что со мной произошло, но я кинулась навстречу этому жесту и обвила шею руками, а ноги скрестила сзади на его пояснице.

Мать отвернулась к вагону и почесала за мочкой под серьгой. Через расщелину полустанка, которую каким-то чудом я спортивно миновала, он ловко перепрыгнул, пригрев меня на бедре и поставил на землю чтобы обнять маму, которая видела его в первый раз. Вытянув вперёд руку она отстранила этот порыв, а другой рукой выдернула меня на свою сторону, сжав больно мою ладошку. Физуло-Физула-Физули проглотил золотую улыбку и, повернувшись к пришедшим с ним вместе помощникам, кивком дал знак к действию.

Семь ободранных человек как пушинку приняли на плечи рояль, аккуратно и бесшумно, как в песок, поставив его на платформу, потом вынесли из почтового вагона наши чемоданы и огромный сундук. «Человек-кипяток» радужно отвесил нам воздушный поцелуй, узбекская девушка махнула куда-то вдаль кровавым треугольником на оструганной добела палочке, и состав тронулся дальше, увозя с собой белки любопытных глаз с дрожащими от уходящих впечатлений икринками зрачков.

Внизу стоял грузовик, обложенный в кузове спортивными матами, куда отправился мамин белый рояль, перехваченный брезентовыми ремнями. А мы со скарбом и нашим азиатским добродетелем залегли в треножьи под его деревянным брюхом, одновременно втроём съехав вперёд ногами, когда грузовик тронулся в сторону нашей будущей ссылки.

– До ля ми фа ля, ре до ля соль си?!

– Ми фа ля до ля соль ля ля фа си?!

– Ми ре ми до фа соль ля ре до фа!

– Си до ре фа соль си ре фа до фа!!!

Это чудовищно! Если собрать этот диалог на клавишах.

Никакой музыки не выйдет. Попробуйте. Это торжество разногласия! Хотя «Доля Мифа» – это константа в музыке пребывающая.

Мать по прибытии выхаркнула из лёгких мышь, как потом мне объяснили по-узбекски – «Kelganda onasi Sichqonchani o’pkasidan yo’taldi!» – или что-то я теперь путаю в написании.