Галерея людских слабостей

На столе уже стояло бутылок 10. А во рту у меня стоял такой запах виноградного разнообразия, что начало подташнивать.

– А теперь попробуй Олорасо из южной Испании. Чувствуешь, какое терпкое, звонкое? Чувствуешь ореховый привкус?

Какой там привкус! Мои вкусовые анализаторы во рту забили тревогу. Язык покрылся толстым слоем белого налета, как при отравлении. Сознание помутнело, будто я хватанул лишнего. К тому же, я начал ощущать себя дураком. В обществе, где лицемерно, с подчеркнутым превосходством говорят на непонятном тебе языке, чувствуешь себя дремучим болваном: не ясно, где смеяться, где грустить, а где отвечать на оскорбления.

Мне всегда становится тяжело на душе, когда из меня насильно достают впечатления. Тебе нравится – ты и пей, и восхищайся! Нет, надо же обязательно породить мою зависть перед своей сказочной коллекцией.

Наверное, он мало плещет мне в бокал?

Я спросил его об этом.

– Что ты! – вскричал мой друг. – Вино надо пробовать кончиком языка.

А ты говоришь: мало в бокал наливаю. Ты же всю жизнь был трезвенником.

Да, я редко пью водку, виски, коньяк, вино. Не потому ли передо мной так расщедрились?

– Издеваешься, – вздохнул я. – Дай нормальный глоток сделать. Я уже кончик языка не ощущаю – онемело всё во рту. От такого извращения у меня скоро начнет болеть голова. Мой организм приучен глотать, что я кладу в рот. Пить кончиком языка то же, что есть одним пальцем.

– Как был ты валенком, так и остался! – вырвалось у моего друга.

Беда не в том, что в нашей жизни встречаются валенки. Валенки еще никому не помешали жить, особенно в Сибири. Беда, когда некоторые валенки выдают себя за изящные туфли…

Хотел я ему это сказать, но промолчал. Вдруг не так поймет. Одно дело быть самому болваном по части вина, другое дело – его объявить болваном во всем. Еще обидится. Друг детства, как-никак.

И когда он снова начал давить меня потоком мудреных слов: это итальянское из Наббиоло с вишневой терпкой горчинкой, вот освежающий Гренаш, а вот портвейн из португальской долины Доро, мне показалось, что мой друг раздулся, как мыльный пузырь, словно в нем, как в молодом вине, начался процесс брожения, и газы мечутся внутри, не находя выхода.

Подпрыгнет сейчас в кресле, наполненный этими призрачными газами, поднимется в воздух и улетит туда… к реке, к лесу. И лопнет, марая белоснежные стволы берез. Исчезнет, как привидение. И я потеряю друга.