Галерея людских слабостей

– Тебе хорошо…

Чего «хорошего»? Иду дряблый, как прошлогодний овощ, усталый вдребезги и нервы, как натянутые струны.

– Чего хорошего? – раздражаюсь я.

– Работаешь… А я никак не могу устроиться.

Так он говорит мне уже лет десять.

– А ты перемоги, – с иронией отвечаю я.

– Не получается.

– Почему?

– Работа не попадает подходящая.

Беда в том, что у Славика нет никакой профессии. Он свободная личность, которая не может найти самого себя. Он ждет своего ангела, когда тот спустится с небес и одарит его выгодной специальностью.

– Рабочие руки везде требуются. Ты бы научился чему-нибудь, – предлагаю я.

– Я всё могу!

– Например…

– Я всему могу быстро научиться, – гордо отвечает он.

– Так учись.

– А как я научусь, если учиться негде? Надо хорошую работу найти, тогда и учиться.

– Так ищи.

– Ищу. Не везет мне – ничего доброго не находится.

– Директором сразу хочешь стать? – шучу я.

– Думаешь, не смогу? – застенчиво потупив взгляд, вздыхает он.

 – Не боги горшки обжигают.

Точно, не боги. Есть люди, которые могут обжигать горшки, а некоторые способны только бить их, как и баклуши.

Я знаю Славика давно. В одном дворе росли, учились в одной школе. После восьмого класса он поступил в колледж. Говорил: в нем учиться легче и денег специалисту платят больше. Но продержался в колледже недолго. Специальность не понравилась или уроков задавали много – не знаю. С тех пор начались его хождения по жизни в поисках лучшей доли, прерванные ненадолго службой в армии.

Был он в детстве худеньким, маленьким и мечтательным, а сейчас заматерел, стал упитанным. Не толстым, не обрюзгшим, именно упитанным, когда тело до отказа наполняется не мускулатурой, а мягким податливым веществом непонятного происхождения, распухает, но остается в своих границах. Походка с детства у него интересная, словно к ногам гири прицепили, ходит, шаркает подошвами, будто обувь на два размера больше, переваливается с ноги на ногу и кажется, что хромает сразу на обе ноги. Взгляд, будто он смотрит в кромешную темноту, силясь увидеть что-то впереди, и ничего, естественно, не видит. Поэтому на лице одна мысль, но ожесточенная: увидеть то, что увидеть невозможно.

В старину фамилии давали, как прозвища. Кузнецом был родитель – Кузнецов, мельника сын – Мельников, потомок разгильдяя – Разгильдяев. Мешочниками были предки – Мешков. Непонятно, то ли они добро по мешкам прятали, то ли мешки шили.