Тяпкатань, российская комедия (хроника одного города и его народа)

Чортешто, разве в святцах такое есть? И ребята просвещались на все сто, а то сто ноль, всю тысчу!

Из слободы, стрельцов, вышли выпихнуты, выдвиженцы

, дети незамужних девиц, Толстеньков Онис, Вокаров

Апросиньин, Федюньчиков Ванька. Политики, иемназистами, стюдентами бога не боялись, царя не чтили, читали Толстого граха, Карлумарксу

и Кавутсково

. И Баркова

полное собра сочинении: бибредкость. Потом буянили в ниверситете. Потом прокламацие

разводили.

Потом их развозили по провинциям-городам, где под надзором полиции били баклушинские ничево. Потом, по ликвидации дела, попропадали в центрах. Помнитца, попомнитца, о новине

, о золотом хлебе в слободах, в Стрельцах. Там жили и жили как б остаточки давишних стрельцов: городовые?–?старший Точкарёв, прямо кошкина башка?–?особенно башка, особенно, особенно в глазах, в ушах?–?хитрюшшая мордофонья! У младшего городовули, Спарычова, была тоже, очень миловидная, жонка, славная?–?и швеила.

У ней был сын Мишка, сверстник автора

. Он и был сверстником Тимки Чудилина, емназиста. А у Тимки-емназиста послеприготовишки, первоклассника, была нянька Марфникитишна, под столет, с шишкой седой поверх волос, сама была крепостная, а сын, Вегор,?–?от барина выблядок. Ну она и давала заработать жонке Спарычова, Анисьвасильвне Миловидной?–?и ничего подобного насчёт городовихи, прямо была душа: проста. Ну и платья няньке шила и хурду бурду, вроде тёплых штанов.

Ну и была у них землишка, дведесятины, и огород, сеяли хлеб. Вот когда его собирали в снопы, молотили и смололи зерно, был золотистый хлеб, его и ели, подчавк, подвсхлип губ, с умилением и со щами.

В-в-вввкусно! Зам-м-мечательно! Аблимант, ничего что у городовишки. Во-первых, он был молодой, мужик слободской был, а, во-вторых, и в полиции то так?–?барахлил ни взяток ни пяток, так?–?ни богу, ни чорту, нисвечка, никочерга, га, га! Ничево, не зазорно.

И ещщё была также любовь у Тимки. Любовь, любовь юбошная

, и Елена, Еленка, была прислугой у Шьевского

. Шьевский Михалганганыч, был бокалейщик через дорогу: щеколад, кофий, кофий-цыкории и бонбы серебленые, а под серебром?–?коричневое тёмное, Ейнем

делал здорово?– сладко, падко и лапко, и ничеподобного с теперешним гитлеровским коричневьём

и нини; то, ейнемские,?–?францюзская коричневь.