Оранжевый город. Рассказы

Ну что я могу с ней поделать? Она такой маленький бесёнок, с ней не поспоришь… И только не надо думать, что я Сашкин раб! Многие надо мной смеются из-за этого… Но я же не всегда подчиняюсь ей!

Она рассказывала что-то о своей школе, как они там развлекаются, и ещё какие-то забавные на её взгляд истории из своей жизни. Во многих из них совсем не фоново фигурировали парни, которых я не знал, но Сашка всегда рассказывала так, что я не испытывал никакой ревности. Может дело было в том, что при всех этих рассказах она так преданно смотрела на меня и держалась за мою руку? Эх, нет, всё-таки нельзя быть циником рядом с таким прекрасным созданием!

– А позавчера были мы в гостях, – она никогда не уточняла этого мы, хотя зачастую в последовательных историях состав понятия мы пересекался только по ней, – а там ребёнок маленький, ему девять месяцев всего… И нас пятеро вваливается.

Незнакомых. Но мы-то четверо ещё ладно, женщин он немножко видел; а потом вдруг Петю заметил… – Саша хихикнула. – Там такой испуг был! Прямо ужас в глазах застыл, ну и разрыдался… Но такое прикольное дитё… Мы его потом с Анькой по очереди в коляске возили…

По Сашкиному виду можно было понять, что ей явно понравился этот девятимесячный ребёнок.

Я со смешком неосторожно спросил невпопад:

– Детей что ли хочешь?

– Хочу конечно, – абсолютно серьёзным тоном ответила она. – А ты нет?

– Нет, – улыбнулся я со знанием дела. – Эти несносные мелкие вопящие монстры, гадящие окрест себя всюду… Зачем?

– Но ведь с ними так приятно возиться! И потом: не могут же люди родиться взрослыми!

– Условно взрослого можно взять в детдоме.

Хотя и с ним хлопот не оберёшься.

– Ты неправ! – заспорила Сашка. – Ничего не может быть лучше маленького родного комочка…

Я решил не продолжать спор. Это она, очевидно, в детстве в куклы не наигралась. Подрастёт – поймёт…

И вот уже Сашке снова домой пора. А на часах всего половина одиннадцатого. Разошлись мы около её парадной, и я побрёл домой. Ядовито-рыжий цвет фонарей своей тоскливой тяжестью давил сверху.

«Да шёл бы ты…, грёбаный рыжий светильник!» – должно быть, подумал тогда я, в ярости поднимая с земли камень и швыряя его в фонарь. Не попал. Взяв себя в руки, пошёл домой, стараясь унять ярость.

Когда оказался в своём дворе, вдали от ненавистных огней ночного Питера, стало чуть полегче. Пришёл домой совершенно измотанный, словно тяжести таскал весь вечер, а не с юной школьницей прелестной гулял. Мерзко. Неприятно.