Этюды

Прокурор нахмурил брови, просматривая свои записи, и обратился к залу: – Прошу пригласить свидетеля Перову Зою Ивановну, хозяйку квартиры, которую снимал потерпевший Герасимов.

С переднего ряда поднялась невысокая, сухенькая женщина лет пятидесяти, явно робевшая и не знавшая, как себя вести в данной ситуации. Она нервно теребила в руках сумочку, стараясь не волноваться и таким образом снять душевное напряжение. Она даже решила сесть на первый ряд, чтобы не смотреть людям в глаза, но это только усилило её волнение.

Прокурор поднял на неё взгляд, и она застыла, чувствуя, как холодеет спина и немеют ноги.

– Уважаемая Зоя Ивановна, – начал он, – вы сдавали квартиру Герасимову давно?

– Да, – пролепетала та. – Лет пять уже.

– То есть, вы знали его достаточно хорошо, да?

– Ну, да. Я же приходила постоянно.

– Как часто вы приходили?

– Раз в месяц, чтобы посмотреть, как там у него всё. В порядке ли. Ну, и плату получить, естественно.

– Понятно.

А как вы могли бы охарактеризовать Герасимова? Каким он был? Не казался ли он вам странным, замкнутым, непонятным? Не вызывало ли его поведение какие-нибудь сомнения, подозрения, так сказать?

– Да нет, ну что вы! Очень внимательный был. Всегда со мной разговаривал, не так, как прежние жильцы. Нормальный был человек. Не пил, не курил. Платил тоже всегда вовремя.

– А кого-нибудь постороннего у него в доме вы не наблюдали? Мужчин, женщин, детей?

– Не-нет… Ну, что вы! Не было у него никого.

Тихо так, скромно жил. Дети иногда из школы забегали. Но они так, просто, мимолётом. Любили они его. Сильно. Мне так казалось, – при этих словах человек за решёткой поморщился, но ничего не сказал. Зоя Ивановна продолжала: – Я никогда не видела, чтобы они там что-то такое делали… Нет, всё нормально было. И в доме всегда чисто было, прибрано.

– А вы знали, что у него есть родственники, сестра?

– Нет, не знала.

– А вы знали, что Герасимов жил на пенсию по инвалидности?

– Нет, не знала.

Он платил мне вовремя. Чего мне было в его личные дела соваться.

– Понятно. Спасибо, Зоя Ивановна.

«Тихо шуршит под лавкой мышка: шур-шур, шур-шур. Перебегает из одного угла в другой, ищет крошки. А крошек нет. Мышка старая уже и слепая. Так когда-то рассказывала бабушка о мышах. Сейчас-то мышей уже нигде нет. Люди, как мыши. Тоже шуршат. Ну и пусть. Теперь уже всё равно.