Этюды

Сестра Германова беспомощно оглянулась по сторонам, как бы ища поддержки или выхода из помещения, и непонимающим взглядом уставилась на гособвинителя. Тот поощряющее кивнул ей головой и сделал жест рукой.

– Какая инвалидность? – тихим голосом спросила Власова. Теперь, в свою очередь, удивился прокурор.

– Как, вы не знаете, что у вашего брата была инвалидность? – он поднял вверх брови.

– Не-ет, – протянула сестра Германова.

– Странно… В свидетельстве об инвалидности стоит дата. Ему было тогда пятнадцать лет.

Почечная недостаточность, низкое внутрипочечное давление и тому подобное. Короче, хроническая болезнь почек. Вы не знали?

– Нет, не знала. И не слышала никогда даже.

Судья озадаченно посмотрела на гособвинителя. Тот почесал мизинцем затылок, но интонации не изменил.

– Не знали… Хорошо. Многие тоже не знали, и пока ещё остаётся непонятным, откуда у него мог появиться такой документ. Тем более, оригинальный. Хорошо, Зинаида Георгиевна. Спасибо вам большое за информацию.

Присаживайтесь. Ваша часть, прошу пригласить в качестве свидетеля старшего управдома Саидова Хабиба Азизовича. Его организация уже двадцать лет занимается коммунальным обслуживанием района, в котором проживал Герасимов.

Старый, сутулый мужчина в светлом костюме встал, опираясь на трость. Трость тоже была белого цвета. Его абсолютно седая голова контрастировала с тёмной кожей и чёрными глазами, в которых светились энергичность и подвижность.

– Скажите, уважаемый Хабиб Азизович, – начал гособвинитель, – вы знали Германова?

– Конечно! Почему не знал? Хорошо знал.

Мы с ним часто разговаривали. О жизни, о технике, о проблемах коммунального хозяйства, так сказать. Понимающий был человек, с толком.

– Значит, у вас с ним было полное взаимопонимание?

– Да, конечно. Он непьющий был. Да, пьяным я его никогда не видел. Вот. Не курил, не дебоширил. Но и не делал ничего. Жил себе просто, как божья коровка на солнышке, и всё.

– А его навещали друзья или подруги, так сказать?

– Да нет, вроде.

Дети всё бегали. А так – никого. Спокойный он был, я вам говорю.

– Понятно. А вы случайно не знали, что у Германова первая степень инвалидности? – как бы невзначай спросил прокурор.

– Нет, не знал. Такое знать сложно. А разговоров у нас с ним про это не было.

– Спасибо, Хабиб Азизович, спасибо! Можете садиться.

«Опять мысли разбегаются. А ведь эти люди обо мне говорят. Всё говорят и говорят.