Этюды

Ну и она – за ним. Машину ему на себя купила, в кредит. Говорила, что ему, как гражданину Молдавии это делать нельзя. Дура. Ребёнка у них не было. Поначалу меня обвиняла во всём, а потом вообще звонить и приходить перестала. Обсуждать эту тему не хочет. И вообще вспоминать мужа не хочет. А что она хочет? Просил к матери свозить на могилу на Красную Горку, а она забыла. В бога стала верить. На каждом углу крестится. А к матери съездить – всегда занята. Как же её бог на это смотрит? Да уж…

А теперь ещё и Макарыч на прошлой неделе ушёл.

Последний после Юрки был, с кем можно было поговорить. Многое помнил. Хороший человек был. Вдумчивый. На десять лет старше. Войну прошёл. Сейчас таких уже нет. Все только о себе говорят. И ещё о деньгах. Больше – ничего. Не дай бог о Советском Союзе вспомнить или о восстановлении Ташкента, где мы с Лидой работали, так вообще затюкают. Для них Родина только там, где платят больше. С кем теперь можно прошлое вспомнить? Да, и не с кем, получается…

Дверь входная вот просела.

Щель между косяком и дверью уже приличная. Надо бы поменять, да одному несподручно. Таисия из подвала обещала, но как её, женщину, просить об этом?

Новое утро. С молодой соседкой договорился, что буду ходить на детскую кухню. Она одна, без мужа. А мне в радость, всё равно недалеко. Хорошо стоит, рядом со Сбербанком. Тут же и продуктовый небольшой. Удобно. Дверь только у них тяжеленная. Ну, ничего, народ постоянно входит и выходит. Кто-то да откроет. Так и есть. Внутри всего одна женщина с ребёнком на руках.

Хорошо. Назвал номерок, расписался в бумажечке и пошёл к окошку получать. Там вторая женщина, посерьёзнее, стоит на выдаче у компьютера и молчит, как будто не замечает меня.

– Девушка, у меня номерок семнадцатый, – напоминаю ей.

– Дедушка, вам не сказали? Завтра приходить! – как из радиоприёмника выпалила.

– Как это завтра? – я даже опешил. – Что ж, детям сегодня ничего не дают?

– Всё, теперь решили, что через день получать будете! – смотрит на меня, как будто я с неба свалился, и ей теперь в тысячный раз надо объяснять какие-то прописные истины.

Кто-то вошёл и стал сзади. Дышит тяжело. По ступенькам поднимался.

– Как же так? Я же ничего не знаю. Почему? – всё ещё растерянно пытаюсь понять, где совершил ошибку, и как теперь объяснять соседке, что им будут давать питание через день.

– Так удобнее. Неужели не понимаете? – уже начиная закипать, отвечает «молочница». – Вам же через день удобнее. Меньше ходить.