Второго дубля не будет

– Раз такая догадливая, садись, пять.

Я потрясена легкостью получения отметки. Впервые за все время моей учебы появилась возможность быстро соображать, и не надо долго объяснять, учитель понял сразу! Мне очень понравилось.

В пионерском лагере

Тогда же я получила первую двойку. По чистописанию. Как радовались двое мальчишек, которые сидели передо мной. И еще куча других. Все орали мне в лицо – Двойка, Двойка!!! – Я кусала губы, но не плакала.

Мелкие предметы – мой бич и мамин тоже. С первого класса начались уроки труда, и я стала терять ножницы.

Приду в школу с ножницами и забуду. По тем временам это было с концом. Меня ругают, я плачу, я не хочу терять ножницы. Но вот новый урок, я их не забыла, принесла домой, а вот на следующий – опять!

Я опять забыла ножницы! И если бы только ножницы! А варежки. За год я теряла пар 6—7 варежек.

Меня ругали дома по-черному. Мама и бабушка здесь были единодушны. – Растяпа, неряха, на тебя не напасешься!

– Ну что может вырасти из такой растеряхи? – сокрушалась мама.

Но чем больше я боялась потерять варежки, тем чаще теряла.

Еще были деревянные ручки со стальными перышками и чернильницы-непроливашки. Непроливашки – это наглая ложь! Чернила из них выливались и заливали учебники и тетради, парты и новенькую клеенку на столе, где я учила уроки. Они попадали на форму, на фартуки, на руки. Стальные перья все время ломались, ведь писать надо было с нажимом! Как нажмешь один раз, так перышко и откроет клюв и начинает царапать бумагу.

Нужно вставлять новое. В школу ходили с портфелем, и в мешочке затягивающемся – непроливашка. А тут на пути горка. Ну кто удержится и не съедет с нее на портфеле? А что при этом будет со стеклянной непроливашкой? И с чем идти в школу, как писать? Хороший сосед по парте, конечно, даст чернильницу. Поставит посередине и можно макать вдвоем. Я сижу вместе с Галей, она меня выручит – ей не впервой, но с ней таких глупостей, как со мной, не происходит, и мне неловко, что я ее, в свою очередь, выручить не могу.

Деревянные ручки я сгрызала до металла. Пальцы у меня всегда были в несмываемых чернильных пятнах. После приема в пионеры я жевала концы галстука. Но ногти не грызла никогда, напуганная раз и навсегда страшным словом инфекция, которая сидит у меня под ногтями и только и ждет, чтобы поселиться во мне.

Гражданскую сознательность и советский патриотизм нам прививали на примере пионера Павлика Морозова. Эта история меня устрашала.