Осколки целого

И сказала она, что так Бог повелел и так нада,

Чтоб ты жизнь полюбил, и меня полюбил горячо!

И Отрада моя протянула мне страстные руки,

И вещала она, что меня не оставит молва —

Но я должен извлечь из природы волшебные звуки,

И одеть их в свои, но в понятные людям слова!

И я их одевал, но отраду свою раздевая,

Я ее обнажал не жалея пера и чернил!

Может быть к ней в постель залезал иногда, изнывая —

Неизвестный там тролль меня ревностно очень манил!

И потом ликовал, я испытывал подлинно радость,

Она делала все, что ее в добрый час попрошу! —

Я пил сок из нее, и я чувствовал терпкую сладость,

И я ей обещал, что еще я стихи напишу…

Но однажды за стол… сел, почуя на сердце отвагу,

Глянул в душу свою, пробежал я по сердцу мельком —

Заточил карандаш и взял чистую в руки бумагу…

Поломал карандаш! Прочитал! – А там ереси ком!

Вдруг закрылись глаза, голова опустилась на руки,

Загорелось табло с очень скромным набором идей —

Ты еще не мужик, если носишь не юбку а брюки!

Ты еще не поэт если пишется не для людей!

Выбрось вон карандаш, если боль и страданья не видишь!

Та бумага с письмом пригодится лишь только в клазет!

Человек ты – дерьмо! Если зло, что вокруг, не обидишь,

Если ешь только мед! – Ну какой… без горчицы поэт!?

Поэт там, где мужик для Отчизны угли разгребает,

Не жалеет себя, и не чувствует боль своих рук! —

Поэт там где гноит! Гноит рана и… не заживает,

Чтобы взять на себя долю львиную подлинных мук!

Заучи эту роль, принимай все невзгоды с любовью!

С хреном ешь свой пирог, хватит сладкую соску сосать! —

Порви душу свою, чтоб она заливалась вся кровью,

И тогда может быть… ты сумеешь хоть что написать!

    29.