Куда уходят скалы. Книга первая

Мы должны быть вместе, несмотря ни на что, никто из нас не бросит свою семью, столько уже прошли вместе, преодолеем и это.

Вот уже и узкая псковская улочка, маленький, неприметный домик. Нам открыла опрятная старушка, Миша спросил, сдается ли комната для семьи ученого, женщина впустила нас. Предложила натопить баню, выставила на стол чугунок с борщом и сковородку с картошкой, как будто ждала нас именно сегодня. У меня не было сил удивляться, дорога заняла трое суток, без сна и еды. Мы вымыли руки и набросились на еду.

Уснули мы прямо за столом. Почему в этой крошечной избушке у меня возникло ощущение полной безопасности, защищенности? Необъяснимо…

Яков Ковалев

Всю мою жизнь определил котел для плавки асфальта. Мы с пацанами, такими же голодными и оборванными беспризорниками, как и я, пытались там согреться. Чьи-то сильные руки, показавшиеся мне железными, вытащили меня оттуда. Это позже я узнал, что не только руки, он сам был «железным». Я пытался вырваться, но не тут-то было!

– Как зовут?

– Яцек! Пустите меня!

– Яцек?! Фамилия? Откуда?

– Из Вильно, фамилия Ковальский! Отпустите меня!

– Сколько лет тебе?

– Не помню, наверное, 11.

– А как же ты в Москву попал?

– Когда мамку убили, сначала пешком шел, потом к ребятам прибился, они на паровозах ехали в Москву, потому что здесь много хлеба, а хлеба-то и не дают нам. Если не отпустишь, дай хоть поесть.

– Идите все со мной, накормим всех. Так ты поляк?

– Да, но все смеются, когда по-польски говорю, и над именем Яцек смеются, поэтому зовут Яшкой.

Вот так я встретился с легендарным Дзержинским, он, узнав, что я его земляк, взялся меня опекать. Определил в детский дом рядом с Лубянкой, оказалось, что его сын – почти мой ровесник. Феликс Эдмундович часто забирал меня к себе домой, где мы играли с Яном. К Дзержинским приходили гости, я всегда внимательно слушал, о чем говорят взрослые, так надеялся услышать, что меня оставят в этой семье. Позже я понял, что у них была очень маленькая квартира, но тогда она казалась мне райским местом, я не хотел возвращаться в детский дом, мечтал, чтобы мне постелили на полу и разрешили остаться навсегда.

Однажды мне повезло, я растопырил уши не зря! Феликс Эдмундович принимал товарища из Якутска, которого во время революции освободили из тюрьмы, он приехал в город и быстро занял руководящее место в партии. Они с Феликсом обсуждали, где брать деньги на развитие хозяйства в стране.