Куда уходят скалы. Книга первая

Всегда давала на дорогу каких-то денег и припасов, нищие, не привыкшие к тому, что с ними общаются, как с равными людьми, что кому-то не безразличны их судьбы, уходили с надеждой на то, что в их жизни что-то изменится. Мы, дети, не могли понять, зачем ей надо вести в дом, пусть даже и не за наш стол, а в людскую, чужих грязных, плохо пахнущих оборванцев, а мама нам терпеливо объясняла: все мы одинаковые, но кому-то в этой жизни повезло, кому-то, к сожалению, нет, а мы тем и отличаемся от животных, что должны помогать друг другу, нельзя проходить мимо чужих страданий.

Многие называли нашу мать святой, для нас она несомненно такой и была.

Как бы я ни загружала себя делами значимыми и не очень, почему-то в этот раз очень тревожилась о муже. С дочерью это не обсуждала, не хотела беспокоить ее, но бессонница снова вернулась.

Москва

В стране полным ходом шла подготовка к празднованию Великой Октябрьской революции, профессору не давали спокойно работать, студентов все время забирали на репетиции концертов, подготовку к демонстрации.

А меж тем препарат уже был опробован на крысах, у самых старых самцов появилась сексуальная активность, залоснилась новая шерстка, повысился аппетит. Следующие в очереди – белые кролики.

В Москве портилась погода, зарядили бесконечные дожди, все вокруг стало круглосуточно-серым, только красные флаги тревожно мерцали.

Утро 7 ноября Романовский отстоял, приветствуя демонстрантов с портретами вождей и бумажными цветами, на трибуне, потом – бегом домой, переодеваться к торжественной части в Кремле.

Он не переставал восхищаться красотой и элегантностью Софьи Александровны, та встретила его в темно-синем платье в пол, украшенном вологодскими кружевами цвета топленого молока. Его жена всегда притягивала взгляды. Пора было идти, автомобиль ждал у подъезда. Вера осталась дома, ей эти собрания были еще не обязательны. Она обняла родителей и отправилась готовиться к коллоквиуму.

В фойе играл оркестр, дамы выгуливали наряды, мужчины вели светские беседы.

«Для чего была нужна революция? – подумал Михаил Кондратьевич. И сам же себе ответил: – Чтобы одни люди в правящей верхушке сменились другими». Он видел, как бедно и трудно живет вся страна, как тяжело работают и рано встают люди, как мало хорошего видят они в жизни. В принципе, ничего не изменилось, никакого коммунизма никто в правительстве не строил, каждый старался занять лучшее место под солнцем, судьбы других людей их не интересовали.