На обратной стороне сознания

Где истончаются все звуки

По мановению руки.

Где боль и тяготы разлуки

Уносит шум и плеск реки.

Там всё течёт и неизменно,

Во власти сладостного сна.

Там мысль грустит о духе бренном,

И вечно царствует она.

Время

Загадка времени извечна,

Тщетны попытки мудрецов.

Для день живущих – бесконечность,

Как звёзды, небо для слепцов.

Что есть неспешное теченье,

Губительной всему реки?

Что есть бессмертье иль забвенье?

Как мысли путаны, горьки.

Реально или эфемерно?

Кому живому власть дана

На одре оказаться смертном

И насладиться им сполна?

То добрый дух иль злобный гений,

Речёт пророческие сны.

Чьё совершенное творенье

Полно туманной глубины?

Нет, не по силам та загадка

Живущим ныне мудрецам.

Она лишь отмеряет краткий

Кусочек времени глупцам.

О, время, без конца и края,

Без рубежей, плотин, преград.

Оно ведёт не замирая,

Быть может в рай,

Быть может в ад.

Как по стеклу песчаной струйкой,

Как в землю талая вода.

Уходит в бездну тайны жуткой,

Так было, будет и всегда.

Песня о весне

Как сладок голос незабвенный,

Ты пела песню о весне.

И взгляд задумчивый, смиренный,

И смутный силуэт в окне.

В тебе нет злобы и обиды

Одна покорность и печаль.

Ты смотришь, но меня не видишь,

И мне немного право жаль.

Ты провожаешь дни и ночи,

Закат встречаешь и рассвет.

Твой образ чист и непорочен,

Я ангелу смотрю во след.

Но мне ответом лишь прохлада,

Ни капли солнца и тепла.

Судьбы насмешливой награда,

Костра потухшего зола.

Зеркал пустые изваянья,

Осколки, страха пелена.

Насмешек злобные кривлянья,

Так впору и сойти с ума.

Как сна слепое пробуждение,

Как пасмурный, дождливый день,

Навечно предан я забвенью,

За свет вновь принимая тень.

Но тщетно тешусь я надеждой

Услышать песню о весне

Смотря с любовью, как и прежде

На смутный силуэт в окне.

Дневник

Среди нависших тенью полок

И старых, запылённых книг,

Ушедшего живой осколок

Забытый, маленький дневник.

Его невзрачных очертаний

Касалась призрака рука.

Обрывки дат, имён, названий

Вновь говорят через века.

Поблекший вензель золотистый,

Обложки кожаная твердь.

На всём оставила когтистый

Свой отпечаток страшный смерть.

Почти истлевшие страницы,

Следы давно ушедших лет.