Непересечение

Вдохновение рассказчика, регулярно подкрепляемое алкоголем, переходит на новый виток, когда видно, что речь начинает опережать

мысли и превалируют общие фразы тавтологического характера. Почему, почти за час его, практически, монолога несильно удалось поверить в реальность персонажа, который сидит напротив? Не знаю. Все словно во сне. Но глухое раздражение, и это странно, ушло. И добавлю, перед тем как перейти к личности покойного, мой не очень трезвый собеседник заявляет еще одну несусветную чушь:

– А, знаете, Иван Александрович, мы- «добрые гении» даже не можем догадываться, кто из окружения «подшефного» является «злым».

Считаю, что и они про нас так же. Закавыка, однако.

У меня нет никакого желания развивать и эту ерунду. Поэтому стараюсь сбить с толку зарвавшегося в своих фантазиях:

– Ответь-ка, пожалуйста. Дорогой «друг» – вот сейчас не стало твоего, при ком ты находился- с тобой теперь что будет? Сгинешь или все-таки нет?

Растерянность тенью легла на лице Дмитрия.

– К сожалению, не ведаю. Уверен только в одном- «наше» главенствующее участие в людских судьбах неоспоримо- в голосе дрожь и масса сомнений.

Вновь этот «театр» с единственны «актером» начинает меня бесить и мучить.

– А, случайно, пару часов назад, не ты ли звонил на мой мобильный и так упорно молчал?

– Точно не я. И, кстати, здесь, скорее всего, и проявилась моя «противоположность». Хотя номер Вашего телефона был мне и самому известен, впрочем, как и внешность.

– Откуда?

– Если откровенно, я уже говорил, что изначально запрограммирован конкретно на Чугмана Аркадия Викторовича. И живу в некоем параллельном с ним мире. А через определенные участки времени «гений» вдруг вынуждено меняет облик, имя порой и гендерность, но непременно входит в круг того, к кому «прикреплен» (опять эта его терминология). Еще хочу заявить- вдобавок обладаю даром предвидеть, в некоторых случаях, будущее своего «хозяина».

Как сегодня, на утро, в голове сложилась определенная информация о Вас (так интеллигентно и продолжает «выкать») и предполагаемой встрече с Аркадием! – тут к нему снова возвращается самодовольный тон.

– Ну, а функции «злого»– каковы?– спрашиваю почти без всякого намека на язвительность.

– Получается такие же. Он вступает в управление нашим общим «объектом», когда меня кто-то задвигает в сторону от этого всего.