Нестрогое соотношение сердца, души и родства

_______________________________________________________________

_________________________________//____________________________

На месте роддома тренировочное поле, по которому, сегодня, футболисты гоняют мяч под нежарким северным солнцем.

Это Йон Йогурдссон собственной персоной приехал из Хусавика в Акюрейри, где родился 18 июня 62-го года.

Я послушал крики немногочисленных болельщиков и прямиком направился в городскую библиотеку.

Из газетных подшивок того времени подчерпнулось мало о том дне и развитии событий по поиску бесследно пропавших.

Единственное, что прочувствовал, впиваясь глазами в неэмоциональные строки корреспондентов – для небольшой страны и населённого пункта в 20 тысяч почти точечное шестибальное землетрясение и исчезновение медсестры с младенцем плюс гибель дежурного врача, как ни странно, не явилось сколь-нибудь масштабным и трагическим. Хотя, судя по сухим информационным заметкам, полиция и предприняла максимум усилий в расследовании и поиске.

Женщину звали Хелен Оускардоттир 1939 г.

р. Как вычитано – незамужняя и бездетна, жила одна (с фотографии, размещённой для розыска, смотрело миловидное девичье лицо).

И главное мной было понято – у сыщиков, на тот момент, сложилась стойкая версия, что, возможно, именно она разлучила нас с братиком. Но прямых улик не найдено, как, впрочем, не обнаружена и сама Хелен.

А ещё, листая пожелтевшие страницы, заключаю – где-то по истечению полутора лет общественное внимание к случившемуся постепенно сходит на нет.

Когда возвращался, всё не мог избавиться от ощущения некоторой обиды на короткую память моего небольшого народа по поводу нашего семейного горя. Ведь такое совсем не свойственной нам – исландцам, которым издревле присущ общинный дух. Наверное, во мне просто говорил юношеский эгоцентризм, не более.

Оказавшись дома, наталкиваюсь на вопросительные взгляды родителей. Они же в курсе – куда сын по собственной инициативе ездил. Но что ответить им в оправдание два дня назад неожиданно вспыхнувшей надежды – Стефаун жив? Так как рассказанное отцом и матерью, в мой день рождения, мало претерпело чего-либо кардинального, если рассуждать о новых, узнанных сегодня фактах, которые позволили бы пролить свет на почти двадцатилетней давности произошедшее.

Нулевой результат вполне объясним, поскольку по их же словам дело не закрывалось аж три года. Но тщетно – оно упёрлось в глухую стену и сдано в архив, несмотря на всю тщательность проведённого расследования.