Мы люди… Разлом

А боеприпасы на исходе, повторил командир полка. В докладе наступила пауза, все молчали, молчал и подполковник, начальник штаба. Тишину нарушили два взрыва и несколько винтовочных выстрелов. Сергей Александрович чувствовал, что эти серьезные и ответственные люди чего-то не договаривают, а делового разговора не получалось. Только он так подумал, как полковник вдруг заговорил:

– Сергей Александрович, вы простите великодушно, что я к вам так обращаюсь, мы, совершив переход, стали строить оборону и организовали здесь штаб.

А вчера ко мне пришли несколько крестьян из этой деревни со священнослужителем и спросили, что им делать, как быть дальше. Я, может, по своей неопытности попросил местных жителей помочь в пропитании нижних чинов, так как тылы наши были расстроены и горячей пищи не было два дня. А еще они спросили, надолго ли мы здесь задержимся и как им жить под супостатом, если, не дай Бог, мы оставим их здесь одних на родной земле. Я им ответил, что это наш последний рубеж, ибо мы получили приказ от самого государя: «Ни шагу назад!» Только предупредил их, что бои здесь могут быть жаркие, и посоветовал им соорудить укрытия у каждого двора. Помогли они нам целый батальон накормить, а поутру опять меня спрашивают. А мы из штаба дивизии приказ получили отходить еще на один переход…

Командир полка замолчал, видимо, собираясь с мыслями, а затем продолжил:

– Сергей Александрович, я, знаете, старый служака, если дал слово, его надо держать. Это как в картах: проиграл – будь добр вернуть долг, это честь твоя.

А без чести какой же я офицер? Так и здесь получилось, когда стали нас окружать, я подумал, вот и будет честь моя спасена в бою, а вы подоспели, и враг отброшен. И что же мне им сказать? А еще, Сергей Александрович, скажу вам о нижних чинах и других тоже, они не только чрезмерно устали физически, они устали от отступления, от того, что не можем мы этого врага не то что побить, а даже остановить. Дух у них почти сломлен, еще месяц-другой, не дай Бог, побегут они по домам или, того хуже, в плен сдадутся, и так уже каждый пятый готов сдаться. В плену страшно и жутко, но и здесь становится не лучше. Я вам не жалуюсь, Сергей Александрович, вы в дивизии человек новый, из высших штабов прибыли, вам с генералом за целую дивизию, за тысячи людей думать надо. Уезжайте поскорее, у вас целая дивизия, а ею надо управлять, – лицо командира вспотело, он вытер его платком и хотел что-то добавить, но в этот момент начался обстрел из орудий тяжелой артиллерии.