Мой адрес Советский Союз

Зоя была старше меня на пятнадцать лет, и с тех пор, как я себя помню, она уже жила не дома, поэтому казалась мне не совсем моей сестрой. А общежитие, в котором она жила, было просто дворцом. Это было двухэтажное здание сталинской, послевоенной постройки с огромными верандами на втором этаже и массивными квадратными колоннами. Меня поражало всё: и огромные пустые коридоры, и лепнина на потолке, и тишина, царившая в таком большом здании, и чистота просто неимоверная по сравнению с домами в нашей деревне. Однажды вечером Зоя сходила в буфет на первом этаже и принесла литровую банку горячего какао на молоке.

В те годы молоко было абсолютно натуральным, и его почти не разбавляли. Какао было горячим, сладким и необыкновенно вкусным. Я попробовала его первый раз в жизни. Просто не жизнь, а рай. Когда вырасту, тоже буду жить в общежитии.

* * *

– Люд, скоро Колька приезжает. Давай ему яблоков натырим.

– У Васи Пьянкова?

– Ага.

– Давай.

– А если мама узнает?

– А мы Кольке скажем, чтобы он нас не выдавал.

Сказано – сделано. Мы с большим мандражом ночью залезли в сад к Васе. Для меня это была вообще первая боевая вылазка. Набрали яблок, дома зарыли их в сундук, чтобы мама не нашла. Николай приехал с другом. Мама радостно суетилась. Мы, улучив минутку, отозвали его в сторонку:

– Коль! Мы тебе яблоков нарвали, только ты маме не говори.

– Вы чё это, уже по яблоки лазите?!

– Ну так, иногда…

– Ранняя нынче молодёжь, однако. Ладно, не скажу, не бойтесь.

Мы выложили яблоки на самую красивую тарелку и поставили на стол.

– Батюшки! А это чё такое?

Николай быстро пошёл мыть руки. Маме пришлось разговаривать с его спиной:

– Это ты когда успел?! Я уж думала, ты поумнел, а ты не успел приехать, сразу за старое! Говори, где взял!

– На дороге нашёл… – по голосу было понятно, что он улыбается.

– Конечно, на дороге! Приготовил кто-то для тебя!

У нас с Людкой отлегло от сердца – не выдал!

На следующий день Николай с другом чинили велосипеды за воротами.

Мы с Людкой вертелись возле них. По дороге шла Шурка Васильева, рыжеволосая женщина лет тридцати с небольшим. Это была наша местная ночная бабочка. К ней ходили все мужики. Бабы даже за измену не считали, если узнавали вдруг, что муж побывал у Шурки. Шум, конечно, поднимали для приличия. Шурка увидела двух студентов и, не раздумывая, свернула на лужайку. Она, как обычно, была навеселе, а значит, в форме:

– Здорово, парни!

– Здорово, здорово.