Мой адрес Советский Союз

В шесть утра зимой стояла чёрная ночь, миллионы звёзд мерцали ярко и совсем близко, снег скрипел под валенками, а внутри всё спало. Казалось, что-то даже обрывается время от времени, и я готова была уснуть прямо на ходу. Просыпаться начинала лишь тогда, когда сборная команда всей деревни выходила на дорогу в поле. Там шаг прибавляли, и дремать уже просто не было возможности. Ходили вместе не зря. В такие ранние холодные утра мы не раз слышали невдалеке вой волков, а несколько раз даже видели невнятные тени, движущиеся в предрассветной темноте.

Но зима проходила, снег таял, солнце светило ослепительно ярко, и мы снова начинали ходить домой каждый день. Весело месили грязь резиновыми сапогами по непросохшей ещё дороге. Спать уже не хотелось, настроение было самое радужное. Ходили уже посветлу, и компании могли быть поменьше. Скоро сосенки и ёлочки в лесочках на пути следования начинали выбрасывать светло-зелёные побеги. Мы срывали их в самом начале роста и жевали. Побеги были нежными, чуть кислили.

Это была первая зелень после зимы, есть её было приятно. Господи, какое весной солнце яркое, какое небо огромное! А воздух какой в поле! И такая волюшка вольная во всём, что кажется, горы можно свернуть, если захотеть!

Нынешним летом мама всё-таки выполнила свою угрозу: отдала Снайпера сторожу Митрею Сазану. Митрей был человек одинокий, придавленный жизнью. Он жутко страдал запоями, и жена Паля его выгнала. В те годы было редкостью, чтобы мужика выставляли из семьи за пьянку, поэтому бабы не знали, как относиться к такому смелому поступку Пали.

Мы с Людкой ревели в подушки и даже не скрывали, хотя была глубокая ночь. Папа молчал, но было понятно, что он не спал. Мама была уже в глубоком раскаянии за содеянное, но тоже молчала. В общем, никто не спал. Вдруг все отчётливо услышали, как кто-то скребёт дверь в дом со стороны сеней. Мы с Людкой выскочили из постели как ужаленные:

– Снаинька!!!

– Снайпер!!!

Мы открыли дверь. Снайпер пулей заскочил в дом, начал вертеться, крутиться в наших с Людкой объятиях.

Взаимной радости не было предела.

– Сная! Снаинька!

– Золотой ты мой, хорошенький!

Мы с Людкой целовали его в мокрый нос, в морду, в спину, обнимали и тискали. Снайпер лизал нас с Людкой в наши зарёванные мордашки. Встал папа, подошёл, погладил Снайпера по голове:

– Ну чё, удрал, говоришь, от Митрея? Ну, молодец, молодец! Хороший Снайпер! Ну ладно, ладно, ты мне нос-то не откуси.

Мама тихонько вздыхала в кровати.