Вольный стрелок

Яростно рокочущие «панцири» выпускали навстречу невидимой глазу угрозе беспрерывную череду огненных змеев. Им вторили разнообразные «Торы», «Печоры» и «осы». Но уже через несколько секунд в районе стоянки самолётов возникли хаотичные яркие вспышки, и с небольшой задержкой оттуда же донёсся грохот рвущихся снарядов, как-то умудрившихся преодолеть эшелонированную систему ПВО.

Багровые отблески пламени пылающей авиатехники дьявольскими языками плясали по оцинкованной кровле соседнего ангара. Слышался топот людей, бегущих куда-то согласно боевому расчёту.

Гул канонады смолк, уступив место разрывам боеприпасов, доставленных непосредственно в район жилой зоны прорвавшимися на авиабазу беспилотниками. В дополнение ко всему сверху с характерным воем начали сыпаться мины, выпущенные в режиме беглого огня. По всему периметру обороны грохотали стрелявшие наугад танковые пушки и станковые пулемёты. Издалека донёсся истошный крик раненого. Гигантская вспышка осветила половину неба. За ней последовал гул мощного взрыва, произошедшего на дальней окраине аэродрома в районе складов с боеприпасами.

Обстрел, продолжавшийся какую-то пару минут, закончился так же внезапно, как и начался. Освещённая заревом пожаров авиабаза постепенно выходила из шокового состояния. С вертолётной площадки в задымлённый воздух взмыло дежурное звено МИ-24, называемых на армейском сленге «крокодилами», и устремилось в сторону Идлиба к дальней границе внешнего периметра боевого охранения.

Через минуту успевшее окончательно почернеть небо повторно озарилось ярким всполохом – вспыхнувшая факелом вертушка завалилась на бок и, крутясь вокруг своей оси, рухнула на землю где-то в районе предгорья.

От всего увиденного Максим впал в состояние, близкое к дежавю. Ему доводилось сталкиваться с подобным в Афганистане, только, в отличие от сегодняшней ситуации, там он сам сразу же вступал в бой, и времени на раздумья и философское осмысление происходящего у него тогда точно не было.

А сейчас, недовольно буркнув себе под нос фразу, мол, «кому война – мать, кому… твою мать», – он зашёл в темноту длинного коридора командирского модуля и, нашарив на ощупь ручку двери апартаментов Казачёнка, вновь оказался в компании Че Гевары и президента. Свет зажёгся так же неожиданно, как и погас. По всей видимости, в центре боевого управления решили, что опасность миновала.

Вернувшийся Виктор выглядел взъерошенным и раздражённым.