Живая вода

И любить его так, как никто и нигде,

Не умела, не смела, не знала язык,

На котором вещал он о тайнах морей

Утопающих в каждой, и в каждой груди…

Чтоб не слышать, к устам приникала скорей…

Но вторичны уста, а глаза впереди.

И молчали глаза. И стремилась назад,

Всепрощающий Бог, я в объятья твои.

И пылали объятья, и плакал закат,

И напевно звучал Алишер Навои.

«И лист виноградный похож на кленовый…»

И лист виноградный похож на кленовый,

И лысый курортник похож на соседа…

А я всё хожу, примеряю обновы,

И осень мне кажется ближе, чем лето.

И осень мне кажется лучше, теплее,

Огромней и ярче, чем душное лето.

И хочется: парк, золотые аллеи,

И губы твои виноградного цвета.

«…кукла наследника Тутти…»

…кукла наследника Тутти.

А вот и наследник идёт.

Наследник болото мутит,

Считает, и кукла – не в счёт.

Наследник играет в дамки,

Наследник хорош собой.

Он кукле кивает: «Danke.

Иди в монастырь любой».

Ах, милая, милая кукла,

Пускай он несётся в тузы –

Давай приютимся на кухне,

Давай не заметим грозы.

Отгладим зелёное платье,

Крапивой умоем лицо.

Прогоним пронырливых сватьев,

Уроним в колодец кольцо.

На тонкие красные губы

Прозрачный бальзам нанесём…

Наследника славят трубы,

Но это – тебе нипочём.

«Время вертится как катлама…»

Время вертится как катлама,

И всего не упомнишь сама,

Но на палубе высятся двое –

Фредерик и апостол Фома.

Ты на них погляди, погляди –

Тонкий шрам у Фомы на груди,

Фредерик же – причёсан и гладок,

Лишь кадык у него впереди.

То ли правда, а то ли дурман –

Фредерик у тебя капитан,

А Фома не похож на матроса,

Но матрос, и засим – интриган.

Посмотри, посмотри, посмотри –

Чьё-то счастье зажал он в горсти,

И в пучину косится украдкой,

Словно грезит: «А ну, отпусти!»

Ты и рада б на них не глядеть,

Но корму украшает медведь,

А тебя укрощает качанье

И в руке фредериковой плеть.

«Фредерик, Фредерик, Фредерик!» –

Запевает неверный язык.

И – Фома разжимает ладошку

Под встревоженный чаячий крик.

ПОДАРИТЬ СЕБЯ ДОТЛА…

«А эта весна продлится…»

А эта весна продлится

Ещё девяносто девять,

Ещё девяносто девять

Тысяч дождливых лет.

Ходить и не видеть лица,

Ходить и безумно верить,

Ходить и безумно верить,

Что я отыщу твой след.