Сбор клюквы сикхами в Канаде

Постепенно проклевывалась мемуарная эпоха, начались Гиляровский, письма Чехова и?воспоминания о?нем уже в?1952-м, а?там второе пришествие Клима Самгина и «Хождения по мукам». Топтались на подступах к?Серебряному веку, потом прорвались «Тарусские страницы» и «Прибой», пошел потоп мемуаров вокруг да около – ностальгия по чеховской эпохе До и?по комиссарам в?каких-то немытых шлемах После. Реставрацией дышало все вплоть до детских передач: помните Клуб знаменитых капитанов? Имя Гумилев не произносилось, но было у?всех на уме.

Журнал «Костер» – детский, ленинградский – весь пропитан был неупоминаемым Гумилевым.

Наконец шлюзы открываются: выходят Ахматова и?Цветаева. Потом приносят «Доктора Живаго» карманного формата на рисовой бумаге. (Это издание заграничное, контрабандное – с?идиотским обозначением: «Земля и?фабрика».) Еще немного – и?появятся стихи Мандельштама в?самиздате.

И?вот, ностальгия идет уже в?разрешенном ключе: поднимается волна революционных фильмов, которые смотрят за костюмы и?интерьеры.

В?шестидесятые ностальгия наступает по всему фронту, не различая право от лево, бога от черта, авангарда от арьергарда. В?особенности любят вещи: камера в?фильме «Дворянское гнездо» полминуты не сползает с?куска рокфора – пускает слюни.

Доходило до полного лакейства. Как та тетка, что охала от интерьеров фильма «Война и?мир»: «Убирать бы здесь!» Ностальгию теперь обслуживали целые полки – куда там, дивизии! – реставраторов: икон, украшений, картин, мебели, усадеб и?церквей. Везде специалисты по стилям и?эпохам.

Экскурсоведы и?искусствоводы. Все это уже давно определилось по департаменту коммерции либо укатилось в?бульварщину. Конец прекрасной эпохи.

Но это, слава Богу, было уже без Мики.

Как пишется слово «хлеб»

Теперь уже Мика почти большая и?сама ходит к?тете Нюте. Тетя Нюта по-прежнему худая, с?папироской. У?нее как всегда – спартанская обстановка, несоветского только альбомы с?фотографиями и?дивные старинные чашки – от матери. Угощение – вкуснейший самодельный творог и?свежайший душистый хлеб.

«Выпечка по методу дворян-лишенцев», – хвастается Нюта. Над кастрюлей с?кипятком на дне подвешивается дуршлаг, в?него кладется черствый хлеб, завернутый в?салфетку, и?получается чудо, объеденье.

И?вот Мика слушает, чем кончилась Нютина история.

Они радовались за Стиву, но жили в?Ялте в?ужасном страхе: каждую минуту могли прийти за мамой. Она была теперь жена белоэмигранта. И?мало того – так ничего и?не понимала, что творится.