А где-то есть жизнь под № 2

Дмитрий Терентьевич вдруг широко заулыбался, и так снисходительно:

– Анна Юрьевна, стоит ли нам ссориться, подумай хорошенько. Ведь уйдя сейчас ты поступишь очень неправильно, поскольку при твоем уходе у нашего «подопечного» сразу возникнет безальтернативность. А если буквально – только смерть, – тут он аккуратно отводит ее руку.

И она, снова подчиняясь, оставляет у себя этот необычный «дар волхвов». Создается впечатление – мадам Заболотная окончательно потеряла волю к чему-либо, осталось лишь желание побыстрее закончить всю эту несусветнейшую бодягу.

Помимо всего, не стоит забывать – ведь Анна, на сей момент, даже не владеет собственной памятью месячной давности. А без этого у нее нынешняя реальность превращена в некое подобие фантасмагории.

Тогда ей приходится вновь присесть и произнести единственную фразу, прозвучавшую усталым заклинанием:

– Ладно, буду покорной, видимо по-другому здесь никак нельзя.

И в данную секунду ей неожиданно почему-то вспомнилась притча, откуда-то уже из взрослых лет:

– Однажды ученики спросили учителя: что после смерти?

Тот, немного задумавшись, ответил: те, кто задает подобный вопрос, видимо не знают, что делать с этой «жизнью».

А главное, перед ними всегда стоит мучительное размышление – все-таки есть ли «Она», как таковая, до твоей кончины?

Потом продолжила вслух:

– Но теперь хотя бы разъясните – кого же, однако, подразумевать под Вашим обезличенным словом «наш»? И при чем тут постоянно навязываемое мне кольцо, которое должно для меня ассоциироваться с какой-то «справедливостью»?

Корнилов внимательно посмотрел на собеседницу и так вкрадчиво произнес:

– Хорошо, давай перейдем к интересующему тебя.

И он начал рассказывать о своих тайнах, возможно раскрывающих всю эту завесу мистического, во многом из области запредельного… Правда после его недолгого повествования Заболотной стало ну уж совсем не по себе.

–– «–

А сколько здесь оказалось нелживого – трудно судить. Но, как бы то ни было, те подробности не могли не навести на слушательницу парализующего страха.

Поскольку из них следовало, что Анне Юрьевне якобы отведена роль некоего третейского судьи в ряде судьбоносных решений. Вот только кем ей делегировано нечто подобное? Тут и наворачивается все самое невероятное.

В общем, если по порядку.

Во-первых, Дмитрий Терентьевич все-таки назвался полным именем. И сразу же она вспомнила, откуда ей знаком этот голос (но об этом потом).