Люба, Яночка… и другие

Мать не могла смириться, что ее «красавица-дочь» покинет родное гнездышко и вылетит в самостоятельный полет. Люба действительно была хороша собой. И понимала

это прекрасно. Толстая длинная коса являлась предметом особой гордости. За ней следили всем домом: расчесывали, мыли приятными питательными шампунями, заплетали с особой аккуратностью. Но не только коса привлекала к Любе внимание окружающих. Тоненькая фигурка, украшенная вполне созревшими девичьими прелестями, венчалась красивой головкой с точеными чертами лица.

Природа их расположила до удивления удачно, продумав, как видно, все до мелочей. В ее чертах блуждали еле уловимые следы отца и, в большей степени, матери. А в целом, она была похожа сама на себя или на кого-то из необозримого прошлого двух родительских семей. Отец и мать отстаивали свое право на генетическое прошлое. Но никто не был категоричен и не лишал другого права на пальму первенства, втайне осознавая свою правоту.

В конце июля отец уехал в командировку.

Атаки матери на Любу усилились.

– Доченька, я сегодня говорила с Алискиной мамой. Валя сказала, что Алиса и Вита сдали документы на платное отделение нашего университета. Будут экономистами. Сегодня это престижно. Я, правда, не очень верю в этот так называемый «украинский капитализм», но любой экономике необходимы хорошие специалисты.

– Мама, я все знаю. Зачем ты мне об этом говоришь?

– Почему ты во всем ищешь двойной смысл? – рассердилась мать.

– У тебя, мама, просто так ничего не бывает, – спокойно ответила Люба. – Если бы ты знала всю правду, то не говорила бы так.

Девочки не были в восторге от собственного выбора и радовались, что хоть Любе удастся пожить за границей и там получить высшее образование.

– Любаша, как здорово, что ты вырываешься из нашего нищего болота хоть на несколько лет. Вернешься заморским специалистом и не посмотришь на нас, убогих, – шутили они.

Никому и в голову не могло прийти, что она захочет остаться жить там навсегда.

Но Люба твердо знала, если поедет на учебу в Израиль, то там и будет строить свою будущую жизнь.

Мать пускала в ход «тяжелую артиллерию». Она говорила:

– Бабушка больна и слаба. Ты же понимаешь, что мы не сможем поехать к тебе в ближайшие годы. Придется одной выживать. Сможешь?

Темы «любимой бабушки» и «вынужденного одиночества» не очень действовали на Любу.