Приключения Гекльберри Финна

– Нет у меня никаких денег!

– Врешь! Они у судьи Тэчера. Ты их возьми. Они мне нужны.

– Говорят вам, нет у меня никаких денег! Спросите сами у судьи Тэчера, он вам то же скажет.

– Ладно, я его спрошу… Уж я его заставлю сказать! Он мне денежки выложит, а не то я ему покажу! Ну-ка, сколько у тебя в кармане? Мне нужны деньги.

– Всего один доллар, да и тот мне самому нужен…

– Мне какое дело, что он тебе нужен! Давай, и все тут.

Он взял монету и попробовал ее на зуб – не фальшивая ли, потом сказал, что ему надо в город, купить себе виски, а то у него целый день ни капли во рту не было.

Он уже вылез на крышу сарая, но снова просунул голову в окно и принялся ругать меня за то, что я набрался дури и знать не хочу родного отца. После этого я уж думал было, что он совсем ушел, а он опять просунул голову в окно и велел мне бросить школу, не то он меня подстережет и выдерет как следует.

На другой день отец напился пьян, пошел к судье Тэчеру, обругал его и потребовал, чтобы тот отдал мои деньги, но ничего из этого не вышло; тогда он пригрозил, что заставит отдать деньги по суду.

Вдова с судьей Тэчером подали просьбу в суд, чтобы меня у отца отобрали и кого-нибудь из них назначили в опекуны; только судья у нас был новый, он недавно приехал и еще не знал моего старика. Он сказал, что суду не следует без особой надобности вмешиваться в семейные дела и разлучать родителей с детьми, а еще ему не хотелось бы отнимать ребенка у отца.

Так что вдове с судьей Тэчером пришлось это дело бросить.

Отец так обрадовался, что унять его не было никакой возможности. Он обещал драть меня ремнем до полусмерти, если я не достану ему денег. Я занял три доллара у судьи, а старик их взял и напился и в пьяном виде шатался по всему городу, орал, безобразничал, ругался и колотил в сковородку чуть ли не до полуночи; его посадили под замок, а наутро повели в суд и опять засадили на неделю.

Но он сказал, что очень доволен: своему сыну он теперь хозяин и сумеет показать ему, где раки зимуют.

После того как он вышел из тюрьмы, новый судья объявил, что намерен сделать из него человека. Он привел старика к себе в дом, одел его с головы до ног во все чистое и крепкое, посадил за стол вместе со своей семьей и завтракать, и обедать, и ужинать – можно сказать, принял его как родного.