Наш сосед Степаныч

Но и направо он не поедет, поскольку машина явно не подходит для перевозки жены с детьми. Скорее всего, молодой человек – стритрейсер, и собирается поучаствовать в уличных гонках с другими представителями «золотой молодежи». Впрочем, на это явно указывает и широкая двойная полоса на кузове автомобиля, – разъяснил трудовик.

– А теперь вы мне скажите, ребята, какие ещё символические моменты вы видите на этой картине? – спросил он у школьников.

– Лужи на асфальте символизируют, что молодой человек идёт по скользкой дорожке, – высказала догадку отличница Катя.

– Молодец! – удовлетворенно констатировал Роман Степаныч. – А ещё?

– Вон там, вдалеке, виден эвакуатор, а на нём обломки жёлтого спортивного автомобиля, и ещё видны мигалки ДПС и скорой помощи, – сказал Сашка Репин. – Они символизируют, что кто-то уже доездился.

– Правильно! Вот как важно анализировать детали! Не зря говорят: дьявол – в деталях, а истина – в мелочах. И лужи, и мигалки символизируют рискованность намерений героя картины.

Но желание показать мощь своего автомобиля пересиливает. Кстати, – тут трудовик снова поднял свой забинтованный палец, – мощность «феррари» составляет 660 лошадиных сил. А у Ильи Муромца в распоряжении была лишь одна лошадь…

– А молодой человек обязательно должен разбиться? – робко спросила Таня Синицына.

– Совсем необязательно. Ещё древние римляне говорили: «Фортуна фавэт фатиус» – дуракам везёт, – ответил Роман Степаныч и, увидев за спинами ребят седую голову Изольды Соломоновны, прервал свой рассказ.

– Ну что ж, ребята, поблагодарите Романа Степаныча за интересную экскурсию, – сказала Изольда Соломоновна.

– Спасибо! – хором сказали дети и двинулись к выходу. А Изольда Соломоновна взяла трудовика под руку:

– Спасибо вам, Роман Степаныч, выручили! Вы для меня, можно сказать, открыли Маляровича. И откуда только Вы столько всего про живопись знаете?

– Так я ж по молодости в Третьяковке работал, – ответил трудовик, – завхозом.

– Надо же, в Третьяковке! Ну а латынь-то откуда? – восхищенно глядя на трудовика, поинтересовалась Изольда Соломоновна.

– Латынь из Ватикана, это у них государственный язык. Я там в девяностых в нашем посольстве работал.

– Так Вы были дипломатом?

– Почему обязательно – дипломатом? Комендантом! – гордо ответил трудовик.

– Ну, тогда Вы и итальянских художников знаете. А можно я попрошу завуча, чтобы она Вас со мной на следующую экскурсию в Пушкинский командировала?

– Можно и в Пушкинский.