Зелёный лёд

Сначала одна, затем другая рука, голова медленно вползли на сетчатку глаз Унылого, фотографически ясно горбя недвижную доселе стену. Осмотревшись, голова кивнула чему-то, и через секунду на стене уже сидел человек. Он был рыж, худ; Унылый даже различал на щеке нечто похожее на шрам. С явным удовольствием хихикнув, человек прыгнул вниз.

Мгновения было достаточно Унылому, чтобы ловко, расчётливым движением выхватить левой рукой наручники, правой – пистолет и, дёрнув рыжего за ноги, прижать его, перевернув, лицом к земле.

Затем, сунув пистолет под мышку, он защёлкнул наручники на запястьях преступника и, откинувшись, рассмеялся, захлёбываясь радостью, веря и не веря своему счастью.

Вдруг он услышал, что преступник как-то забулькал горлом, весь содрогаясь от приступа не то плача, не то хохота. Но шум шагов сзади не дал Унылому времени выяснить, в чём дело. Обернувшись, он увидел толпу со-агентов, подходящих и разевающих рты с каким-то непонятным ему удовольствием. Звуков он не различал, но его явственно обдало плещущей через край чужой радостью.

Ещё ничего не понимая, он привстал, перевернул схваченного им преступника на спину и обомлел: перед ним был Рыжий, агент номер пять, который давился от смеха, глядя на Унылого.

Жалобно всхлипнув, Унылый присел на корточки и, прикрыв лицо ладонями, заплакал.

Мотылёк и одеяло

Ранней весной всем нужно солнышко. И людям, и растениям, и всему остальному живому миру. Впрочем, и неживому тоже – ведь многие вещи провели зиму не так, как мы, в тепле и уюте.

Многое требуется просушить и проветрить, чтобы они стали, как и прежде, служить людям. Вот и мы бросили на забор цветастое лоскутное одеяло, покрывала, разложили на скамейках подушки. Травинки маленькими шильцами только-только начали протыкать прошлогоднюю листву, но уже на многих из них покачивались сонные букашки. Они перебирали лапками, расправляли и вновь складывали крылышки, чистили усики – одним словом, готовились как можно наряднее встречать весну.

Невесть откуда взявшийся мотылёк низко и неровно порхал над землёй. Он то присаживался на листочки, которые, поднатужившись, поднимали растущие травинки, отчего они пригибались к земле, то снова взлетал. Было похоже, что он что-то ищет. Вспорхнув повыше, мотылёк вдруг замер на мгновение и, как нам показалось, радостно, подлетел к одеялу, к той стороне, которую порыв ветра уложил на куст крыжовника, росшего у забора.