Вирши левши

«Вот времени ход переломный…»

60/35

Вот времени ход переломный

и перехода перехлест

где переполнены перроны

возле буксующих колес

где тяга к праведной опоре

средь невесомости парит

и где становится апорией

все что природа породит

где ржавая спираль прогресса

ползет себе скрипя назад

в отрезке этом время прессом

вбивает цифры моих дат

вот жребий мой

жить в промежутке

на стыке между двух эпох

в обнимку с нимфой

рифмой жутко

и с шуткой

дабы сделать вдох

1968

К выходу в свет книги потаенных стихов «Белые стихи о черном и красном»

90/36

Когда на лбу твоем клеймо врага

(и кляп во рту у всех сограждан прочих)

все сбудется, что напророчишь,

трубя в поэзии священные рога;

пусть связан путами –

на крыльях муз

ты на парнасские взлетишь высоты,

чтобы не смог нахрапом где-то кто-то

свободы превозмочь искус…

Но если отреченьем окропишь

лиры непорочной поднебесье –

ты захлебнешься в хрипе, а не песне,

и воцарится безъязычно тишь.

1996

«Приди к поэту припади…»

60/36

Приди к поэту припади

и испроси подать луч света

а будет гнать не уходи

моли и клянчи да не сетуй

скажи что ты не виршей ждешь

а жаждешь правды хоть крупицу

коль к роднику не припадешь

то будешь ложью ты травиться

скажи ему что он велик и мудр

рифмуя кровь с любовью

пусть повернется твой язык

сухой на славословье

Приди к поэту прииди

и преклони пред ним колени

а будет глух он

пропади ты пропадом

без промедления…

Брат

Валерию Антонову

90/37

Он был один в толпе людской,

один за всех, но сам не свой.

Не за себя и не в себе –

святой сподобился судьбе.

Был среди нас, а не из нас,

ему зачтется в судный час,

что Лихо тихо он сносил,

весь жизни яд когда вкусил.