Дорога навстречу вечернему солнцу

Думаю, что конь понял мой страх, и словно взбесился, подскакивал, заворачивал крупную голову с выпученными глазами, и желтыми крупными, длинными зубами пытался поймать мою ногу. Боялась одного – не стал бы кататься, убьёт меня.

Я буквально распласталась на нём, одной рукой намертво вцепилась в дужку седла, другой – в чёрную жёсткую гриву. Поводья волочились по земле. Он скакал по дороге, вмиг домчался до речки, остановился у воды. Опустив голову, жадно начал пить. Я потихоньку сползла с него, он и ухом не повёл.

Помню, как шла до ближайшего ивняка, чтобы спрятаться в нём от этого зверя, на ватных ногах. Прибежали мальчишки. На них, бледных, лица не было, перепугались.

Потом говорили мне, что знали, мол, что конь с норовом, но решили подшутить, а потом стало не до смеха.

Конь напился, и, молодой дуралей, начал тыкаться мокрой мордой в ребячьи ладони. Я не подошла, конечно. Тогда отчётливо поняла, что это – урок. Не хвастайся.

Позже у родителей на сельском подворье жил конь, Рыжка. Я гладила его пушистую добрую морду, но, мне кажется, никакая сила не заставила бы меня прокатиться верхом.

Несколько лет назад мы шли с мужем по подмосковному посёлку, и вдруг из-за поворота выехали всадницы. Великолепные лошади, прекрасные наездницы, полные достоинства, прошествовали мимо, и, как в детстве, забилось сердце.

Как жаль, что я так и не смогла подружиться с этими изумительными животными. То ли сердце робкое, то ли не повезло.

Кролики

Вся семья спала, а Катя, девочка одиннадцати лет, мыла посуду.

Стены кухни светились, желтые, как сливочное масло. Наконец-то с посудой было покончено. Глаза слипались, и Катя наскоро вытерла мокрую клеенку, вылила воду в ведро под умывальником. Спать, спать…

Наденька, младшая сестра, уже видела десятые сны. Катя выключила свет, забралась под одеяло к разгоряченной сестрёнке, и вдруг вспомнила: кролики! Забыли покормить.

Представилось, как сидят они там, голодные и терпеливые, в клетках с заиндевелыми сетками. Ждут. Еще утром рассовали с Надей по клочку сена в каждую клетку, насыпали снега в крынки.

И всё. Надо идти.

Стены в кухне – жёлтые-жёлтые. Подполье – дырой. Катя достала десяток картофелин, отмыла их под умывальником, разрезала на две половинки. Приготовила десять брусочков хлеба. Поверх рубашки накинула мамину телогрейку, ноги сунула в валенки.

Мороз, как вышла на крыльцо, защипал коленки. Свет от фонарика прыгал – то голубыми кругами по снегу, то коричневыми овалами по забору.