Дорога навстречу вечернему солнцу

Дядя Серёжа был говорлив, Костя помалкивал, но, Маша знала, исподтишка следил за каждым её движением, вслушивался в каждое слово. Это волновало и радовало.

Она проводила гостей до ворот, и думала, что вряд ли в скором времени увидит их. Но часа в два ночи завизжали тормоза, дружно взлаяли собаки, за окном забубнили взволнованные голоса. Накинув халат, она выскочила в ограду.

– Маш, Костя ранен, нужно в больницу, – крикнул ей через калитку дядя Серёжа.

– Сейчас, только переобуюсь.

Она надела босоножки, набросила куртку.

В уазике на заднем сиденье сгорбился Костя, с перевязанной тряпьём рукой. Даже в полумраке было видно, как он бледен.

Они поехали по тёмным улицам, и тревога, близость Кости так взволновали Машу, что глаза её стали тёмными, огромными. Костя, несмотря на боль, с восхищением поглядывал на неё.

Привезли фельдшерицу в участковую больничку, и она быстро обработала рваную рану на плече, сделала перевязку.

– Всё будет хорошо, не беспокойся, Маша, – дядя Серёжа говорил отечески-ласково, – мы в город, отцу привет.

– Спасибо, Маша, – послышался голос Кости с заднего сиденья.

В город Маша с отцом приехала в конце августа. Как условились, отправились в гости: Костя обещал купить для отца две пачки мелкокалиберных патронов.

Они постучали в тонкую хлипкую дверь, Костя появился смущённый, забегал по комнате, подбирая раскиданную одежду. Дверь крошечного туалета была распахнута, от этого в комнате царил тяжёлый дух.

Сама комната была поделена на две половины. В малой части находилась узкая, как пенал, кухня. Стол, шкаф и электроплита вдоль стены делали её ещё длиннее. В углу были свалены мешки с картошкой, рюкзаки, спальник, охотничье и рыболовное снаряжение.

В комнате из мебели был продавленный диван, шифоньер и телевизор, с фотопортретом в рамке. Из-за плотно задёрнутых штор комнату наполнял грязно-розовый свет.

Маша рассмотрела фото. Девочка, лет десяти, с маленькими, широко расставленными глазками, ужасно некрасивая.

Дочка, должно быть.

Костя позвал к столу. Он суетливо поставил сначала перед отцом, потом перед ней тарелки с супом, прозрачным и почти пустым. Кусочки мяса, несколько брусочков картошки, пара вермишелинок. Похлебали, суп слегка горчил.

– Андрей Петрович, – обратился Костя к отцу, – Можно я Машу в кино приглашу?

Маша удивлённо вскинула глаза. Костя смотрел в сторону.

Отец хмыкнул.