Дорога навстречу вечернему солнцу

Будешь знать, как бросать меня на пороге Нового года, Глебушка! А к Андрею надо присмотреться. Он, в общем-то, очень даже ничего.

Часть 2. В родном доме

Они вошли в дом, пригнувшись, чтобы не стукнуться о низкую дверную балку, впустив клубы белёсого пара. Когда распрямились, на них было любо-дорого посмотреть. Людмила – королева в тёмной искристой шубе, норковой шапке. Вид у неё и в домашнем платье важный, а уж в зимней одежде – и подавно. Лицом Людмила бела, глаза карие, ресницы густо-чёрные, нос точеный, губы яркие.

Локоны каштановые уложены в красивую причёску. Мимо такой не пройдёшь, не оглянувшись. Недаром Андрей на неё с первого курса заглядывался. А сколько портретов её нарисовал в тетради во время лекций! Хороша. Не то, что Саша, младшая сестрица.

Андрей помог снять Людмиле шубу. Чуть сутулился, широкоплечий, высокий. Повернул к свету смуглое, скуластое лицо. Нос широковатый, с горбинкой. Губы тонкие, глаза темные, какого цвета – и не разберешь сразу. «Гуран», короче: в роду непременно кто-то из бурят или тунгусов был.

Саша застыла у притолоки. Андрей взглянул коротко, и словно на фотопленке отразился её образ в его мозгу. Он умел так – раз взглянет, и потом без помех может рассматривать картинку, словно готовое цветное фото. На вид – старшеклассница. Лицо в едва приметных конопушках, волосы русые собирает в пшеничный пучок. Худенькая, гибкая. Глаза – то ли серо-голубые, то ли зеленые. Нос вздёрнут чуток, губы по-детски припухлые.

Кажется, что ничего общего со старшей сестрой, и всё-таки сходство есть.

Вот эта Саша скоренько подхватила из рук Андрея тяжелую Людмилину сумку, засуетилась у стола, выкладывая склянки, заманчивые вкусности в консервных баночках, упаковках.

Мандариновый праздничный аромат поплыл по кухне. Его перебивал аппетитный запах колбасы, нарезаемый Сашей тонкими ломтиками. На плитке булькала лавровая с горошинами перца вода – в ожидании пельменей.

В разгар буйства запахов пришли мама с папой – зачем-то отлучались к соседям.

Мама порывисто обняла старшую дочь, бережно – «будущего зятя». Папа крякал, говорил громко, порывался лишние шубейки с вешалки убрать, предлагал стол развернуть. Мама быстренько отправила его за холодцом, что стыл в бане.

… За столом сидели долго. Людмила рассказывала свои институтские новости, Андрей молчал и улыбался. Мама, наконец, не выдержала, и приступила к нему с расспросами, целый экзамен устроила.