Дорога навстречу вечернему солнцу

Дома обстановка не богаче. Тряпьё на кроватях, кое-какая посуда на столе. Ребятишкам из бедных семей, а таких большинство, перед школой от комитета выдадут одежду, и остригут каждого школьника наголо.

В селе своя пекарня и «электростанция», то есть движок. Свет, желтый, мигающий, горит до двенадцати ночи. Потом его отключают. По ухабистым улицам ездит, громко рявкая, гусеничный трактор.

Маленькой я ужасно его боялась. Пряталась под столом на кухне, пока не проедет мимо. Связь жителей с внешним миром – самолёт.

Мы с мамой летали как-то в больницу, в Нижнеудинск. Сначала было тревожно, но интересно. За круглым окошком качались лесистые кромки гор. Потом началась тряска, стало не до зрелищ за окошком. Нам дали зеленые бумажные пакеты. Мне казалось, что у них и запах такой: чтобы поскорее вырвало. Потом увидела такие же пакеты в магазине и удивилась: тут-то они зачем? Чтобы покупателей тошнило?

Кипит!

Было мне пять лет. У родителей – работа, таинственные партсобрания.

Накануне на плите кипятилось молоко, убежало, столько было дыма, охов и ахов! И вдруг вода в кастрюле начала кипеть и плескать, с шипением, на плиту!

Я – в панике! Забралась на ящик с бельём, открыла форточку и начала орать в темноту:

– Мама! Ки-пит!!!

Здание сельсовета – в конце улицы. Кто-то услышал, сказал родителям.

Когда мама ворвалась в дом:

– Что, где горит??? – соседка уже отодвинула злополучную картошку на край плиты.

Колодцы и доски

В общей сложности прожили мы в Алыгджере три года. В первый год мы с сестрёнкой обследовали ближайшие окрестности.

В первую очередь обнаружили склад досок, которые сложили для просушки в виде огромной решетки, и мы с сестрой забирались в квадратные «колодцы». Они пахли сосной. Таинственное, опасное и интересное место для игр.

Потом мы бродили по полуразрушенному бараку, доски пружинили под ногами.

За молоком

Мы с Леной, взяв бидончик, ходили за молоком. Две крохи шагали по мостику над журчащей речушкой, через лесок, по дороге в аэропорт. Издали разглядывали огромный заржавевший остов самолёта, что лежал в траве.

Заходили в чистенькую ограду – ни травинки. Ждали, когда хозяйка позовёт. Она наливала парное, с шапкой пены, почти горячее молоко в бидон.

Однажды кто-то из нас споткнулся на мостике, там была гнилая доска, и молоко разлилось.