Дорога навстречу вечернему солнцу

Порою какой-нибудь камешек катится вниз, увлекая другие за собой, и замирает вдруг. Тут же неподалёку скатывается другой. Бывают грозные камнепады, откалываются валуны и летят вниз, с диким грохотом, который повторяет многоголосое эхо.

По весне на крутых склонах выжигалась трава и ветошь. Когда сгущались сумерки, огонь жил в лощинах, длинных извилистых овражках и впадинах. Получалась необыкновенная картина. Издалека казалось, что гора изнутри наполнена огнём и стала трескаться, из каждой трещины вырывается пламя.

Вот-вот она с небывалым грохотом рухнет, раскатится на тысячи кусков.

А днём глядишь – стоит себе гора, как ни в чем не бывало, чернея выжженными квадратами.

Покос

Как-то раз меня взяли на покос. Кругом была красота. Под шаткими берёзовыми мостками шумели на острых камнях ледяные речки. Вокруг темнели деревья, на полянах цвели необыкновенно яркие, но совсем не пахучие цветы: оранжевые жарки, багровые лилии, огромные сиреневые венерины башмачки, фиолетовые ирисы…

Папа объяснял, как какой цветок называется.

Мама протянула мне пучок длинных узких зелёных листьев с белыми луковками и назвала: «черемша». А куст с большими зелёными листьями и красными, сочными, кислыми на вкус стеблями, оказывается, ревень.

Мы шагали мимо копёшек сена, обнесённых берёзовыми жёрдочками. Папа шёл впереди, с ружьём и рюкзаком за плечами, за ним я, следом – мама. Я всё ждала: вот-вот выйдет медведь. Но с мамой и папой ничего не страшно! Медведь не вышел. А медвежат я видела, и не раз.

Их привозили охотники. Медвежата сидели в коробке и ждали, когда их отвезут в зоопарк или в цирк.

Маринкина бабка

Я часто бегала играть через дорогу, к Маринке Шибкеевой. Приносила лоскутки – мама шила нам с Леной платьишки, обрезки отдавала нам. Мы из тряпочек делали кукол, мама научила. Наряжали их в разноцветные платьица, и очень их любили.

Бабушка Маринки Шибкеевой, высокая старая тофаларка, зимой и летом ходила в тёмном длинном платье. Я думала, что она немая, и очень удивилась, когда услышала, как она бранит подружку мою.

Маринка рассказывала, что бабка, когда была молодая, одна ходила с рогатиной охотиться на медведя. И всегда приходила с добычей.

Ещё была история. Русский пастух, пьяница и сквернослов, покалечил бабкину корову, обломав ей рог и повредив глаз. А бабку, говорили, обругал плохими словами, замахнулся кнутом. Она и сказала:

– Год поживёшь.

Через год он помер. То ли от водки, то ли от страха.