Великая надежда

Дети внимательно следили за каналом. Позднее солнце коварно улыбалось из-за их плеч, но они ничего не замечали.

Мы ждем чужого ребенка, мы спасем его, чтобы не утонул, и отнесем в ратушу. Какие молодцы! – скажет бургомистр. – Забудьте про ваших бабушек и дедушек. С завтрашнего дня можете снова сидеть на всех скамейках, с завтрашнего дня можете снова кататься на карусели – завтра – завтра – завтра…

– Рыбы играют! – засмеялся Герберт, и бинокль заплясал у него перед глазами.

– Маяк их видит, а они маяка не видят, – задумчиво сказала Рут.

 – Можно подумать, что все перепуталось. А ведь в одной песне так и поется.

– А все же, – закричал человек из тира и внезапно вскочил на ноги, – а все же вы у меня еще сегодня покатаетесь на карусели!

– Вы сами в это не верите, – недоверчиво сказала Ханна. Биби медленно подтянула гольфы.

– Вы хоть понимаете, чем вы рискуете?

– Там! – крикнул Герберт вне себя. – Чужой ребенок! Он тонет!

Леон взял у него из рук бинокль.

– Это взрослый мужчина, – с горечью сказал он.

 – Плывет.

– Пошли, – тянул их владелец тира, – я не шучу. Мой компаньон уехал, вам выпала единственная возможность. В это время никто не станет летать. Вы будете одни.

– Мы будем одни, – повторил ошарашенный Георг.

– Здорово! – крикнула Биби, и это прозвучало, словно птичий крик. – А Эллен?

– Эллен сегодня не будет кататься, – сказал мужчина. – И потом, она может покататься в другой раз.

– Я вас здесь подожду, – безмятежно объяснила Эллен. Такая справедливость не вызывала у нее возражений.

Она посмотрела им вслед.

Человек из тира побежал вперед, а они поспешили за ним в сторону гор. Вода текла им навстречу, от этого казалось, что они бегут еще быстрее. Они крепко держали друг друга за руки. Собаки лаяли и отставали от них, парочки размыкали объятья на серых лужайках. Плоские камешки шлепали по воде.

Освещенная поздним солнцем, неподвижно застыла карусель. Человек отпер замок. Карусель застыла между двумя газометрами, задумчивая и отрешенная, как еще не загримированный клоун.

С пестрой крыши свисали длинные, внушительные цепи. Маленькие сиденья блестели лаком. Небо и солнце внезапно тоже засверкали лаком. Ни с того ни с сего дети рассмеялись.

– Хотите музыку? – спросил мужчина.

– Настоящую? – возбужденно ахнул Герберт.

– Ты слишком много требуешь, – возразил мужчина.

Угрожающе чернели газометры.

– Музыка – это опасно, – сказал Георг. – На воде ее далеко слышно. Где-нибудь там есть тайная полиция.