В толще воды

Молли ответила не сразу.

– Да?

Пару секунд она слушала молча. Чувствовала, как бледнеет.

Затем время приняло совсем другие формы, исключительно целенаправленные. Интересно, до какой скорости можно разогнать такую старую машину, подумала Молли.

Вдавила газ. Время подстегивало ее, гнало вперед. Молли разогналась до ста восьмидесяти и не отпускала педаль газа. Напичканные электроникой современные автомобили вокруг, казалось, просто стояли на месте.

Проехав несколько десятков километров в сгущающейся темноте, Молли свернула на небольшую дорогу, которая вскоре еще больше сузилась и в конце концов превратилась в едва заметную колею, пролегающую через лес.

Это ралли по извилистой лесной тропинке казалось ей бесконечным. Стволы деревьев выглядели мертвыми в призрачном свете фар; лиственный лес без листьев.

У Молли возникло ощущение, что дико ревущая старая «Вольво» перенесла ее в другое временное измерение. Архаичное. Где на иссохших ветвях деревьев висят трупы. А вороны выклевывают им глаза.

Молли просто давила на газ. Газовала и рулила, стиснув зубы так сильно, что сводило челюсть.

Перед ней разверзнулся ад.

Вдали появилась опушка. Она становилась все шире, пока не превратилась в настоящее поле – древнее поле, еще времен сотворения мира. За ним лес снова сгущался, лиственный лес сменялся хвойным. За плотным рядом деревьев был едва виден фасад дома.

Молли резко свернула с дороги и подъехала к тому, что когда-то было участком. Каменный дом выглядел совсем допотопным.

Молли подъехала к самой двери, выскочила из машины. Дрожащими руками вытащила ключи. Перекошенная дверь была заперта на три замка. Молли отперла все три настолько быстро, насколько позволяли человеческие силы.

Открыв дверь, Молли почувствовала, что темнота засасывает ее. Дверь за ней закрылась, помещение погрузилось в полный мрак.

Она достала фонарик, включила его, бросилась вниз по крутой каменной лестнице, ведущей в подвал.

Это бежала уже не Молли Блум.

Это не Молли Блум почувствовала, как на нее пахнуло плесенью, как изо рта умирающего от чумы.

Она ныряла все глубже в средневековье.

Та, что уже не была Молли Блум, оказалась в маленьком, полностью изолированном от внешнего мира пространстве. Новая дверь, новый замок, новый ключ, дрожащий в руке. Каким сырым может быть холод. Дверь открылась с каким-то неземным скрипом. Безутешные скачки фонарика по каменным стенам. Массивная темнота.

Чернота.

Новая дверь, укрепленная.