Тайна страны шедевров

Степа до сих пор не понимал, почему же развелись его родители. Да, они часто ссорились. Но Степа привык к этому. Папа был все время не в духе, срывался на маме. Мама отвечала в таком же тоне. И все эти склоки были нескончаемыми и ужасно предсказуемыми. Степа уже знал все злые и острые слова, которые родители скажут друг другу. И, лежа в постели, тихо, одними губами озвучивал реплику за репликой…

– Если бы не ты… Если бы не ты со своим проклятым нытьем: хочу то, хочу это, хочу квартиру, хочу машину… Прорва! Старуха из «Золотой рыбки»! Я был бы… – папа не мог найти от обиды слов, а Степа уже тихонько шептал сам себе: «другим человеком».

 – Я был бы другим человеком. Я трачу свою жизнь… Я сгораю на работе… На твои вот тряпки, на новые унитазы и стены… Да пропади все пропадом!

– Нет, это все ты… все ты… – мама рыдала и не могла закончить фразу. А Степа уже шептал сам себе: «сломал мне жизнь». – Сломал мне жизнь! – наконец находилась мама. – Да я… я… со своей внешностью могла бы прожить яркую интересную жизнь… А вместо этого я всю жизнь на кухне, как проклятая.

Мама и правда была очень красивая – высокая, стройная, с длинными каштановыми волосами и зелеными, как у русалки, глазами. Бабушка со стороны мамы говорила, что она похожа на актрису Анастасию Вертинскую, бабушка со стороны папы говорила, что она похожа на Майкла Джексона, сама мама говорила, что она похожа на Николь Кидман, а Степа, который не знал ни ту, ни другую из названных актрис, считал, что мама никакой не Джексон, а вылитая Кира Найтли.

Папа ничего не говорил. Он всегда считал маму самой красивой, самой взбалмошной и самой ленивой. В самые острые моменты скандалов папа кричал примерно следующее: «Ты ничего не делаешь! Ты мне даже бутерброда ни разу не приготовила!» Мама на это отвечала: «Я тебе не повариха!» И продолжала принципиально не готовить.

И все-таки в день того последнего скандала между папой и мамой в злых и громких диалогах появилась еще одна фамилия – Игорь Суржиковский (это был последний скандал между ними как между мужем и женой, потом они уже ругались как бывший муж и бывшая жена).

– Да если бы не ты, – кричал папа, – я бы стал как Суржиковский… Я бы… я бы что-нибудь написал.

Дело в том, что папа прочитал книгу своего школьного приятеля – Игоря Суржиковского. Книга была замечательная, получила все возможные призы и вообще была признана почти шедевром («почти» потому, что все же этой книге чего-то недоставало – то ли слог простоват, то ли финал скудноват).