Тайна страны шедевров

Дела шли из рук вон плохо. Если в старой школе его били за то, что он очкарик-отличник, то в новой школе Степа получал за то, что он не очкарик – двоечник. Да, да! В новой школе у него резко снизилась успеваемость, ребята здесь уже дошли до «Войны и мира», а Степан все еще застрял на ненаписанном сочинении о Дубровском. Недаром школа первая в рейтинге. Мама верещала о каких-то репетиторах, но их и так уже восемь!

Степа составил новый список проблем:

1. Родители развелись.

2. Не нужно носить очки.

3. Я единственный в классе не ношу очки.

4. Я – двоечник.

5. Друзей нет, а мама не хочет покупать собаку.

Исчезла только шестая проблема – никакого спектакля по мотивам Дубровского здесь никто не ставил, и еще радовало то, что перед глазами не маячит Юрик, как молчаливое и мечтательное напоминание вины.

В первый же день в новой школе Степа схлопотал двойку по истории. Историк Семен Семеныч – молодой и перспективный, недавний выпускник института, в точно таком же костюме, как у Степана (цвета паука, замышляющего преступление), – пытал новенького у доски.

Проходили как раз Великую Отечественную войну. Оказалось, что Степа ничего не знает о войне, – все его ответы были Семеном Семеновичем высмеяны. Тогда историк перескочил в глубь веков и начал пытать Степана о роли Александра Невского в истории Руси. И снова беда! Все, что говорил Степа, поднималось на смех. А ведь в прошлой школе у Степана была пятерка по истории!

– Это не твоя вина, видимо, в твоей предыдущей школе учитель не изучал новые факты истории.

Ничего, мы тебя подтянем! – историк дружески хлопнул Степу по плечу. – Кто у вас преподавал историю? Небось какой-нибудь мамонт, который вам почитывал книги с истекшим сроком годности?

Степа вспомнил этого мамонта. Ей было лет двадцать пять, не больше, она была белокурая, веснушчатая и всегда носила однотонные платья в пол насыщенных цветов. Девчонки даже бросились ей подражать в этом. Звали ее Вера Антоновна, и на общих фотографиях с классом даже трудно было угадать, где же учительница.

– Вера Антоновна, – сказал Степа.

– Вера?.. – Семен Семеныч, который имел молодежно-фамильярную привычку сидеть на школьном столе, этим самым демонстрируя близость «к народу», даже соскочил со своего места от удивления.

– Вера Гурьянова?

– Я не помню фамилию, – честно признался Степа. Он, как и большинство учеников, не знал фамилии своих преподавателей.